орущих. Готовых к бою.
Хренов Крюгер снова меня сделал. Сказать, что я недооценивал его организаторские способности — это ничего не сказать. Более того, он продолжал изгаляться надо мной дальше, рассказывая о текущей подготовке. Среди всех заросших, хмурых, горящих нетерпением и нервничающих морд, находящихся здесь, не было ни единого представителя организованной преступности. Всю её, родимую, Басх уже организовал в другом месте, причем так, что у воров, мошенников и прочих наркоторговцев не было совершенно никаких претензий по роли, которую они будут выполнять. Точнее — к двум.
Меня жутко интересовал вопрос, откуда у этого бандюги столько компетентных помощников, что провели чуть ли не в сердце города настоящую армию, но помня наш резкий диалог на «Надзирающем», я держал язык за зубами. Праздный интерес, только и всего. Еще немного, еще чуть-чуть, и всё закончится. Даже если нужной антимагической реликвии или устройства не будет найдено, то на моей стороне теперь время и Хайкорт. И спокойствие за девчонок. Куда лучше, чем в ту ночь, когда я встретил Михаила Басха.
Последнего, кстати, уже унесли ветры перемен в сторону местного штаба, где решались судьбы страны, столицы и будущего перераспределения средств и ролей. Мы же со Стеллой и Волди, послонявшись по коридорам и наслушавшись матов от занятых перетаскиванием грузов разумных, свалили в сторону арен, где пару часов наслаждались зрелищем, как сидящие на песке десятки пламенных патриотов слушают своих инструкторов. Надо же, они сюда даже грифельные доски притащили.
— М… Дрейк, — помявшись, пробормотала Стелла, — Это что, мы всё устроили? Ну… помогли? Все эти сотни людей… Ай!
— Крюгер, может быть, тот еще козёл…, - пробубнил я, выдав полугоблинше слабый щелбан мизинчиком, — Но не нужно преуменьшать его достоинств. Всё, что мы сделали — это хранили его шкуру и возили жопу. Всё остальное он сделал сам. Ни ты, ни я к этому не причастны.
— Да? — скривилась девушка, взяв на руки Волди, тершегося у нее в ногах, — Когда всё начнется, мне так себе и говорить?
Поковыряв мизинцем в полумаске, я немного расширил недавно сделанную в ней дырку, а затем сунул внутрь сигарету. Прикурил, затянулся, неспешно выдохнул дым… закашлявшись к чертовой матери, так как забыл проделать еще дырки для выхода отработанного никотина. Пришлось при каждой затяжке вынимать сигарету, а затем корчить под полумаской страшные рожи, стараясь вдуть дым в свободное, но неудобно расположенное отверстие. Помучавшись (уже лучше так, чем никак), наконец, нашел нужные слова для ответа.
— Стелла, вот у тебя перед носом прямое доказательство, что не все в этом мире вертится вокруг тебя. Зато есть и обратный момент — никто не позаботится о тебе кроме тебя самой. Понимаешь? Или тебе нужно самооправдание для той кровавой бани, что скоро начнется?
— Да, нужно! — девушка прижала к груди кота, — Я не совсем дура, Кастор! Но и… не такая как ты!
— Ладно, потом не жалуйся, — я просто-напросто снял с плеча автомат, а затем сунул его полугоблишне под нос, — Видишь? Это стреляло. С помощью него разумный может отстоять свою точку зрения, к примеру, проделав множество дырок в аристократе, который точно такой же мешок с мясом и кровью, что и все остальные разумные. Только аристократы не плодятся с такой же скоростью как вон те сиволапые полудурки, поэтому их судьба вскоре — либо закончиться как вид, либо отойти на задний план. Старое общество, в котором, кстати, такие как ты, расцениваются за дерьмо, умирает. Сословия рушатся. То, что ты видишь здесь и сейчас, будет происходить в других местах. Неумолимо и непреклонно. Это технологический и социальный прогресс, поняла? Поэтому расслабь свои зеленые булочки, завязывай с рефлексией и не забудь хорошо выспаться. Кстати, да, идём, найдем одноглазого, пусть определит нас куда-нибудь.
Что было бы с моим миром, не изобрети цивилизация ядерную бомбу? Скорее всего, ничего хорошего. Люди не умеют не воевать. Всегда есть кто-то обиженный, угнетенный, голодный и несчастный, кто возьмет в руки дешевый и такой доступный автомат, а затем пойдет воевать или грабить, придумав себе оправдание. Люди, а многочисленные гибриды Кендры ничем не отличаются от чистокровных людей, они всегда найдут за что выстрелить в ближнего своего, потому что они — мастера самооправдания. Точно такие же, как и я.
Когда-то, в самом начале моего пути в этом мире, в гоблинском подготовительном лагере Крозендрейк, я считал местных недальновидными ублюдками, плохо обращающимися с Должниками. С тех пор очень многое изменилось. Если быть конкретным, то две вещи. Первое — я стал опытным, умелым и безжалостным убийцей. Получил, так сказать, молоток, который позволяет на всё живое, представляющее из себя проблему, смотреть как на гвоздь. Ну а второе еще хлеще — жители прекрасного мира под названием Кендра хреново обращались со всеми, в том числе и с собой. Это не мой высокоцивилизованный мир, в котором к 2020-ому году большинство забыло, что такое насилие. Это Кендра, место, полное волшебства, драконов, орочьих наций, подсаженных на наркотики, эльфийских пиратов, придурочных богов, безумных ученых, клонирующих себя… Огромный котёл кипящей дряни, в котором не успевающие оформиться структуры ломают друг друга, где жизнь стоит дешевле пули, а одноглазый наркоман в засранных портках за считанные месяцы может поднять восстание в целой стране.
Хочешь поговорить о чести, совести, благоразумии и милосердии? Ну проведи на Кендре в шкуре кида хотя бы год. Всего лишь один год.
— Идём спать, Стелла. Завтра будет тяжелый день.
Глава 18
Наверное, худшим врагом в этой жизни я считаю отнюдь не Суматоху или Алхимика. Первая — обычная безумная дура с невероятным запасом удачи и магии, второй — ученый, которому лично на меня было глубоко плевать, пока его дочурке ничего не угрожало. Злейшим противником смело можно было назвать стереотипы. Гнусные шаблоны, что въелись мне под кожу за время просмотра сотен фильмов и чтения тысяч книг настолько, что я был железобетонно уверен — когда всё начнется, то мы с гребаным Крюгером ломанемся во дворец, паля из пушек во все стороны. Свергать, так сказать, короля. А затем счастливый конец, все улыбаются, машут флагами, а я гордо ухожу в закат, неся кота и сжимая свободной рукой ягодицу у рядом шествующей Заграхорн.
Идиотизм.
Впрочем, самобичевание ничуть не мешает мне вынуть пистолеты, звучно взвести курки, а затем медленно повести пушками в разные стороны в многозначительном жесте.
— Господа, — чуть глухо, но очень убедительно произношу я, — Вы только начали, а уже грызетесь. Это не дело, господа. Умерьте пыл. У вас впереди море работы и море денег…
—
