Эта таблица составлена на основании таблиц № 19 и № 21, напечатанных в труде Военно-статистического отдела советского Центрального статистического управления (на странице 29 «России в мировой войне»). В таблице № 5 того же труда указано, что к 1/14 сентября 1917 г. во внутренних округах, кроме 774 000, состоявших в запасных пехотных полках, имелось еще 313 000 в запасных частях специальных родов войск. Если считать эти данные более верными, то общий итог численности запасных войск, приведенный в нашей таблице на 15/28 сентября 1917 г., должен быть увеличен и доведен до 1 100 000. Подобное исправление не меняет нашего вывода об исчерпании людского запаса в России, так как и при нем численность запасных войск с 1/14 декабря 1916 г. уменьшается к 15/28 сентября 1917 г. почти в два раза.
Точно учесть численность военных учреждений и управлений, подчиненных военному министру, не представляется возможным за неимением документальных данных. В напечатанных до сих пор материалах мы встретили только одно указание. На странице 19 труда Отдела военной статистики советского Центрального статистического управления{124} указано, что к 1/14 июня 1917 г. «в тыловых учреждениях (местных), конвойных командах и заведениях, подчиненных Главному управлению Военного министерства», состояло военнообязанных 200 000. Кроме того, там же указано, что в дружинах ополчения, остававшихся во внутренних военных округах, состояло 200 000.
Итак, общая численность управлений, учреждений и дружин ополчения, непосредственно подчиненных военному министру, достигала к концу войны 400 000. Ввиду того, что в начале войны эта численность была меньше, мы не сделаем большой ошибки, если предположим, что в 1915 г. эта численность была равной 300 000, а в 1916 г. — 350 000.
Таким образом, общая численность глубокого тыла, подчиненного военному министру (т.е. считая также и запасные войска, находившиеся во внутренних военных округах), должна измеряться:
К 31 декабря 1915 г. — 2 300 000
К 31 декабря 1916 г. — 2 550 000
К 1 ноября 1917 г. — 1 500 000
Это позволяет считать, что в среднем наш глубокий тыл обслуживался 2 000 000 людей.
ЧИСЛЕННОСТЬ ВОЕННООБЯЗАННЫХ, РАБОТАВШИХ В ОБОРОННОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ
Необходимо оговориться, что здесь приняты во внимание только призванные на военную службу люди. В глубоком же тылу еще миллионы людей работали на армию. Напомним в первую очередь о тех, кто работал на фабриках и заводах, обслуживавших снабжение войск. Численность рабочих на военных и частных заводах так называемой оборонной промышленности, согласно анкетному обследованию, произведенному в 1916 г. Особым совещанием по обороне, выразилась в 2 000 000 людей{125}.
Еще большее количество людей работало в других областях снабжения и на транспорте.
Учесть это количество не представляется никакой возможности, ибо работала вся страна.
Исчисляя выше взаимоотношение между численностью «боевого» и «обслуживающего» элементов Действующей армии, мы установили отношение:
1:2.
Но при исчислении обслуживающего элемента Действующей армии мы принимали в расчет не только военнообязанных, но вообще всех лиц, обслуживающих тылы Действующей армии. Мы видели также, что численность обслуживающего элемента (в организациях) не из «военнообязанных» достигает 2 миллионов. Согласно таблице № 70, приведенной в труде Отдела военной статистики советского Центрального статистического управления, число лиц из военнообязанных, которым была дана отсрочка от призыва на военную службу ввиду того, что их деятельность на занимаемых ими местах считалась нужной для самой войны, достигало к 1/14 октября 1916 г. 2 176 362.
Таким образом, можно считать, что число освобожденных от военной службы равнялось приблизительно числу лиц из не военнообязанных, обслуживавших различные организации тыла Действующей армии. Следовательно, прибавив к установленной нами общей численности тыла Действующей армии еще около 2 000 000 военнообязанных, находившихся в глубоком тылу в распоряжении Военного министерства, мы можем определить, какое число из военнообязанных употреблено было не для боевой работы, а для «обслуживания». Это число к концу 1915 г. можно считать равным 7 миллионам; к концу же 1916 г. оно возросло до 8 миллионов. Таким образом, можно считать, что на 1 бойца приходилось 3 обслуживающих военнообязанных.
Такая пропорция не свидетельствует о продуманном использовании запаса военнообязанных.
ВОЗВРАЩАЕМОСТЬ ЛИЧНОГО СОСТАВА ДЕЙСТВУЮЩЕЙ АРМИИ
Просматривая многочисленные мемуары, написанные лицами, близко стоявшими к руководящим государственной жизнью кругам, нельзя не обратить внимание на постоянно раздающееся сетование на то, что число возвращающихся в ряды армии раненых и больных после излечения непомерно мало.
Попытку посильно осветить этот вопрос можно встретить в статье Л.И. Сазонова «Потери России в войну 1914–1915 годов»{126}. В этой статье он приводит данные из отчета, представленного в июне 1917 г. Главным полевым военно-санитарным инспектором начальнику Штаба Верховного главнокомандующего (см. нижеприводимую таблицу).
Количество эвакуированных (раненых и больных) и возвратившихся по выздоровлении в первую половину 1917 года (по данным Главного полевого военно-санитарного инспектора) Эвакуировано за пределы фронта Возвращено по выздоровлении % отношение возвращ. к числу эвакуирован. офиц. солдат офиц. солдат офиц. солдат 1917 г. январь 1713 114 447 1461 48 556 85 42 февраль 1769 145 995 2524 81567 142 55 март 2037 170 006 1953 78373 95 46 апрель 2055 204 875 1522 65 710 74 32 май 2216 256 442 1560 53 091 70 20 Всего 9790 891 765 9020 327 297 91 37 Общий итог 901555 336317 37
В своем докладе Главный полевой военно-санитарный инспектор отмечал значительное понижение за отчетный период процента возвращенных в армию. На основании этих данных можно считать, что общий процент эвакуированных, вернувшихся на фронт, больше, чем вышеприведенное среднее (37%). Л.И. Сазонов полагает, что среднее отношение возвращенных к числу эвакуированных для всей войны может быть принято приблизительно равным 50%.
«Правда, — пишет Л.И. Сазонов, — процент вернувшихся в строй офицеров и за период времени, приведенный в сообщении Главного полевого военно-санитарного инспектора, т.е. за первую половину 1917 года, был значительно выше; но так как офицерский состав по сравнению с солдатским представлял лишь незначительную часть армии, то можно считать, что это процентное отношение не могло в значительной степени изменить общего процента возвращенных в армию к числу эвакуированных за пределы фронта[74]. Поэтому принятие среднего процента возвращенных в армию равным 50 не будет ошибочным. Отсюда следует, что общая убыль армии эвакуированными за ранами и болезнями в 4 300 000[75] должна быть уменьшена на 50% и, таким образом, выразится в 2 150 000…»
«Подтверждение приведенного соображения о числе возвращенных можно найти в справке Управления Дежурного генерала Штаба Верховного главнокомандующего, приготовленной в числе других материалов для заседания, имевшего место в Ставке вскоре после Февральской революции, при участии представителя Временного правительства, военного министра А.И. Гучкова; в указанной справке имеется относящаяся к этому вопросу следующая заметка:
