— Она знала, что если выдаст меня, то умрет!
Вид сделал попытку подняться на кровати, но упал без сил.
— Не двигайся, — приказал Олин. — Почему ты пытаешься ее выгородить? Ведь она разоружила тебя! Если бы не она, нам не так просто было войти сюда. Разве и сейчас она пыталась укрыть тебя?
Вид посмотрел на Далласа.
— Вы же знаете… — он еле дышал. — Она порядочная девушка. Это я ее силой и угрозами заставил помочь мне тогда. Записывайте то, что я говорю… прошу вас.
— Послушай, — обратился Даллас к Олину. — Он прав. Если бы эта девушка не отобрала у него карабин, то ваш визит сюда закончился бы стрельбой. Зачем ты хочешь пришить ей дело?
Олин нетерпеливо фыркнул.
— Я тебя не понимаю. Мне от нее ничего не надо, и она может идти куда хочет.
Вид, услышав это, с облегчением упал на подушку.
— В таком случае, я могу сказать твоим людям, чтобы они освободили ее? — спросил Даллас.
— Ну, да. Я же сказал! Поступай с ней сам, как находишь нужным.
Когда Даллас выходил из комнаты, вбежал врач.
Олин сказал ему:
— Дайте этому типу успокаивающее. Он должен дать показания.
Даллас сбежал по лестнице вниз.
Анита, которую полицейский вывел только что из квартиры, стояла в холле. Даллас прошел мимо них и скрылся в телефонной будке. Он позвонил Парвису и коротко проинформировал его о происшедшем. Тот помолчал немного потом сказал:
— Кажется, это все… Со смертью Хотта наш последний шанс отыскать драгоценности тоже умер. А ты как думаешь? Может, поговорить с этой девчонкой? Может быть она знает…
— Хочешь, чтобы я попробовал?
— Да. Скажи ей, что она получит 10 тысяч долларов, если расскажет, где Хотт укрыл драгоценности, если знает, конечно…
— Смотри-ка, каким вы стали щедрым.
— Пойдешь ты к ней или нет?! — заорал в трубку Парвис.
— Не спешите, шеф, Помните, что, если она действительно знает, где клад, и укажет его нам, Олин арестует ее, как соучастницу преступлений.
— А мне-то что, — орал Парвис. — Это ее дело! Не забивай себе голову разными глупостями. Десять тысяч — сумма большая. Возможно, тебе и удастся ее уговорить.
— Но вы поможете ей, если она попадет в руки к Олину, — настаивал Даллас.
— Не такой уж я глупец, чтобы вмешиваться в подобном случае в дела полиции. Но ты ей об этом не говори, а девчонка сама пусть разберется в том, что ей может грозить.
— Подождите минутку, я сейчас поговорю с ней.
Даллас положил трубку, вышел из кабинета и подошел к Аните.
— Лейтенант сказал, что девушку можно освободить, — сообщил он полицейскому. — А вас он ждет наверху.
— Порядок, — сказал полицейский и пошел наверх.
— Минуточку, мисс Джексон, — попросил Даллас, когда Анита собралась идти. — Я — Эд Даллас из Международного детективного агентства. С момента исчезновения драгоценностей магараджи Читтабада мы занимаемся их поисками. Меня уполномочили передать вам, что мы готовы выплатить десять тысяч долларов за любую информацию о местонахождении этих сокровищ.
Анита подняла на него глаза. На ее лице ничего нельзя было прочесть, кроме усталости и безразличия.
Даллас продолжал:
— Должен вас предупредить, что если вы знаете о месте нахождения клада и сообщите об этом мне, то вам грозит в этом случае обвинение в соучастии в преступлении.
— Вы могли бы и не предупреждать меня об этом, — промолвила Анита.
— Возможно, что мне и не следовало этого делать. Но я хочу быть честным с вами. А теперь вы должны решить, стоит ли вам рисковать ради этих десяти тысяч. Если вы идете на это, то прошу вас все рассказать мне. Пора уже давно раскрыть эту тайну.
— Но мне нечего сказать вам.
— Вы в этом уверены?
— Да, совершенно уверена.
Даллас достал свою визитную карточку и подал ее девушке.
— Это на случай, если вы измените свое решение. Тогда позвоните мне, пожалуйста. И не могу ли я сейчас чем-нибудь помочь вам?
— Благодарю вас, я справлюсь сама.
Она прошла мимо него и направилась к выходу. Даллас, задумавшись, смотрел на уходившую девушку. Он, собственно, думал о… Он думал, увидит ли он еще когда-нибудь Аниту. Предчувствие говорило ему: увидит.
Расскажи это птичкам
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Глава 1
В дальнем конце узкой дороги, позволявшей едва-едва разминуться двум автомобилям и окаймленной с двух сторон колючим кустарником, Энсон, наконец, обнаружил дом, который безуспешно разыскивал последний час. Дом стоял позади барьера высоких кустов, тянувшихся по обе стороны от покосившихся двухстворчатых ворот. Эти кусты не позволяли видеть здание до тех пор, пока Энсон не вышел из машины и не подошел к воротам. Но прежде всего его внимание привлек сад. Хотя и маленький, не больше двадцати квадратных футов, он поражал своей ухоженностью. Гладкая, как сукно бильярдного стола, лужайка радовала глаз. Подобное совершенство садоводческого искусства изредка можно было увидеть разве что на профессиональных выставках, посвященных этому роду деятельности человека.
Там было все: миниатюрный фонтанчик, крошечный водопадик, клумбы, переливавшиеся всеми цветами радуги растущих на них цветов, и даже голубятня.
Некоторое время Энсон стоял возле ворот, любуясь садом, затем перевел взгляд на дом.
Дом являл собой разительный контраст в сравнении с садом и тоже удивил Энсона. Это было двухэтажное здание из кирпича и дерева с красной черепичной крышей. Некогда деревянный фасад здания был выкрашен темнозеленой краской, но дожди, ветер и солнце за долгие годы сыграли с ним злую шутку, и сейчас дом имел заброшенный и нежилой вид. По всему было видно, что стекла окон не мыли годами и они покрылись коркой грязи и пыли. Латунный дверной молоток тоже покрывала черно-зеленая плесень. Слева от дома находился гараж на две автомашины, окно в нем было разбито, на крыше не хватало доброй половины черепиц.
Энсон перевел взгляд на сад, потом на дом и снова на сад. Отступив на пару шагов, он прочитал адрес, написанный на табличке, прикрепленной к воротам: «Мон Репоз».
Расстегнув молнию порядком потрепанной кожаной папки, он вытащил и еще раз перечитал письмо, полученное сегодня утром.
«Мои Репоз.
Прю Тоун.
Национальной страховой компании.
Брент.
Дорогой сэр. Я была бы вам весьма признательной, если бы вы прислали ко мне своего представителя между двумя и четырьмя часами дня.
У меня имеются кое-какие драгоценности стоимостью около тысячи долларов, которые мой муж хочет застраховать на случай потери или кражи.
С уважением, Мэг Барлоу».
Энсон открыл ворога, поставил машину на маленькую площадку перед домом и зашагал к дому.
Тяжелые дождевые тучи над головой грозили вот-вот разразиться ливнем. Солнечные лучи, робко пробивающиеся сквозь них, освещали сад. «Через час или около того польет, как из ведра», — подумал Энсон, берясь за дверной молоток.
Он дважды ударил и принялся ждать.
Пауза, потом он услышал торопливые шаги, и дверь открылась. До самой смерти Энсон помнил свою первую встречу с Мэг Барлоу.
Сексуальный опыт Энсон приобрел еще в четырнадцать лет. Его родители отправились в недолгую поездку, оставив сына на попечении служанки, лет на двадцать старше его, женщины ничем не примечательной, толстой, да еще и квакерши. Через четыре часа после отъезда родителей служанка вошла в спальню, где он валялся на постели, читая какую-то книжку в яркой обложке. Полтора часа спустя Энсон из неопытного юноши превратился в развращенного мужчину, и с тех пор поиски сексуальных утех постоянно занимали его изобретательный ум. Этот первый опыт оставил у него убеждение, как выяснилось впоследствии неверное, что все женщины легкодоступны. Позже, когда он понял это, он предпочел не тратить время на комплименты и ухаживания и довольствовался проститутками. В их выборе он был весьма разборчив, так что их услуги обходились ему недешево.
Кроме этой пагубной страсти у Энсона была еще одна слабость, от которой он никак не мог избавиться — лошадиные бега. Но везло ему очень редко. Расходы на женщин в комбинации с постоянными выплатами букмекеру грозили ему банкротством.
Гибкий ум, обаяние и напористость обеспечили ему прочное положение в одном из филиалов «Национальной страховой компании», обслуживающих три небольших процветающих городка: Брент, Лэмбсвилл и Прю Таун. Этот район давал отличные возможности проявить свои способности молодому энергичному человеку, так как район был сельскохозяйственный, у фермеров в гаражах стояло по два-три автомобиля, и они охотно страховали свою жизнь, имущество и будущие урожаи. Но все деньги, которые Энсон зарабатывал, тут же уходили у него, как вода сквозь пальцы, и сейчас ему грозил очередной финансовый кризис. Это весьма тревожило Энсона.
