— Да.
— Тогда давай работать в одной команде, и прочь все недоразумения. Ты же знаешь, что на мне много всего навешано. Помимо табачной фабрики, я занимаюсь газетой, которая уже дает ощутимые прибыли и пользуется покупательским спросом. Чем большей популярностью она будет пользоваться, тем лучше для нашей же фабрики. Последняя страница газеты отдана под рекламу нашей табачной продукции, и это большой плюс. Помимо всего этого, в последнее время я тащу на себе весь бизнес своего мужа. Мне приходится нелегко. Я очень мало сплю и выгляжу довольно изможденной и усталой женщиной.
— Ты выглядишь потрясающе.
— Ты мне льстишь.
— Совсем нет. Я говорю так, как есть. Кстати, как здоровье Майкла?
— Паршиво. В последнее время он чувствует себя все хуже и хуже.
— Что говорят врачи?
— Сердечная недостаточность. Я стараюсь его от всего освободить.
Джек отодвинул от себя пустую чашку и заговорил дружелюбным голосом:
— Ника, извини. Сам не знаю, что на меня нашло. Это просто нервы.
— Ничего страшного.
— Понимаешь, я слишком тебя уважаю. Я черт-те сколько лет проторчал на этой фабрике, но не сделал для нее и сотой доли того, что за короткий срок сделала ты. Мне показалось, что я здесь больше не нужен, что во мне нет необходимости.
— Ерунда. Ты здесь очень нужен, и тут нет только моих достижений, они наши общие. Понимаешь, общие. Просто у тебя не было инвестиций и тебе неоткуда было их взять. Фактически фабрика была убыточной. Мне удалось уговорить мужа предоставить нам инвестиции. Без них мы бы не выкарабкались.
— Дело не только в инвестициях, хотя без них ничего не сдвинулось бы с места. Дело в твоей стратегии, в твоем правильном подходе к делу. За все эти годы я привык управлять остальными, дергая других, словно кукол за веревочки, но на этот раз появилась женщина, которая поймала на удочку меня самого.
— Джек, не говори глупостей. Я хочу услышать от тебя еще раз, что ты остаешься.
— Я остаюсь и хочу, чтобы, когда я умру, вынос моего тела произошел тоже с фабрики. Я хочу, чтобы вместо цветов мой гроб был полон табака, а на моей груди была табличка с рекламой нашей продукции, чтобы все пришедшие провожать меня в последний путь люди выкурили хотя бы по одной сигарете, которые мои производим, смотрели на мое тело и наслаждались табачным дымом.
Мы оба рассмеялись, но тут рядом со мной отчаянно зазвонил телефон.
— Джек, нам еще рано думать о смерти, — быстро произнесла я и сняла трубку.
В трубке раздался голос нашей домработницы, которая в спешке поведала мне о том, что Майкл стал чувствовать себя еще хуже. Повесив трубку, я побледнела и кинулась к своему пальто.
— Ника, что случилось?
— Майклу совсем плохо. Вызвали «Скорую». Извини.
— Тебя отвезти?
— Я сама.
— Обязательно позвони и сообщи, как Майкл.
— Хорошо.
Я не помню, как неслась домой и на какой скорости ехала. Майкл всегда настаивал на том, чтобы меня возил водитель, потому что мое лихачество всегда его настораживало и огорчало. Я отказалась от водителя и пообещала вести себя за рулем как можно более благоразумно. Но сейчас был совсем не тот момент. Я действительно переживала за Майкла и знала, что в самые трудные минуты его жизни я должна быть рядом. Когда я вбежала в дом, то увидела, что прямо на полу гостиной в окружении домработницы и врачей лежит мой муж. Его лицо как-то странно перекосилось. Один глаз был закрыт, а другой открыт, но смотрел куда-то мимо меня.
Не снимая пальто, я попыталась растолкать сидящих рядом с ним врачей и закричала:
— Майкл? Майкл, ты жив?
— Вы нам мешаете, — холодно ответил американец, вводивший Майклу какой-то укол.
— Но я его жена!
— Не кричите мне в ухо. Я это понял. Вы мешаете мне работать. Если я делаю человеку укол, значит, он жив.
Отсутствие у американцев эмоциональности всегда меня убивало, и все же я старалась принимать это как данность, но на этот раз не смогла сдержаться и громко заплакала.
— Я вас умоляю, спасите его. Я вас умоляю. Что с ним?
— У него инсульт.
— Что?
— У него инсульт. И даже если он выживет, по всей вероятности, станет калекой.
Майкл пытался что-то сказать, но не мог, вместо слов получались какие-то бессвязные звуки. Его лицо было сильно перекошено, и от этого я еще больше ощущала надвигающийся на меня ужас.
* * *ОДНА ИЗ ЗАПИСЕЙ В ДНЕВНИКЕ:
"Дорогой и любимый дневник, здравствуй! Божьими молитвами Майкл остался жив. Приговор врачей был слишком беспощадным. Мой муж никогда не сможет встать, говорить и даже меня обнять. Но я достойно его приняла и, несмотря на все прогнозы врачей, надеюсь на лучшее. Я не хочу верить в то, что Майкл навсегда останется беспомощным. Я верю, что придет время, и он обязательно зашевелит рукой или ногой, да что там зашевелит… Мы с ним обязательно станцуем. И ничего страшного, что он даже не может повернуть языком. Ему не нужно говорить, потому что я смогу все прочитать в его глазах. А его глаза… Его глаза постоянно молят меня о том, чтобы я забрала у него жизнь и прекратила его мучения. Но я не могу. Я не могу сделать это, пока верю в его выздоровление. Не могу.
Врачи хотели забрать его в закрытый санаторий, но я не смогла его отдать. Зачем, ведь у него есть дом. Майклом занимаются сиделки, а я по-прежнему варюсь в бизнесе. Теперь у меня тройная нагрузка, потому что весь бизнес на мне. Когда у меня появляется свободная минутка, я сразу лечу домой, сажаю Майкла в инвалидное кресло и рассказываю ему о наших бизнес-идеях. Я раскрываю перед ним нашу газету и хвастаюсь тиражом. Затем читаю ее от корки до корки и рассказываю Майклу о том, что зачастую в нашей газете появляются настолько свежие новости, что их еще нет в других. Или рисую ему различные чертежи и схемы, чтобы показать рейтинг наших сигарет, и рассказываю о наших новых технологиях, которые в отчаянных и многочасовых спорах мы выработали с Джеком.
Хотя Майкл с трудом произносит даже звуки, я чувствую, что он улыбается. И пусть это не видно, но я это чувствую. А сегодня я подписала документы на покупку еще нескольких довольно крупных газет и одного кабельного телеканала. И все это я купила на полученную прибыль. Приехав домой, я разложила документы веером перед Майклом и восторженно рассказала ему о том, что теперь у нас есть собственный телеканал, а это значит, что уже забит камень в основание нашей бизнес-империи. В этот момент по щеке Майкла скатилась скупая слеза, и я знаю, что это от гордости за меня.
Я всегда была сильной" Я плачу только ночью, когда Майкл спит. Плачу оттого, что угасает человек, который стал для меня родным и которому я очень сильно обязана в этой жизни. Все мои начинания имели успех. Компания мужа растет на глазах. Я подписываю бумагу за бумагой, создавая собственную империю, но при этом я все же теряю своего мужа. Несмотря на все мои успехи, я его теряю.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
