Где-то вдалеке проехала машина. Ника встрепенулась, прислушалась. Да нет, это не сюда. И рев движка совсем иной, Никитин «мерседес» иначе поет.
Может, его Воронцовы так сильно задержали? Наверное, Серафиму совсем плохо, иначе бы с чего Никита так сегодня волновался? Вон как из-за простого телефонного звонка разнервничался! Наверняка он ей что-то недоговаривает, лишний раз тревожить не хочет.
Но почему тогда молчит телефон? Может быть, разрядился? Или Никита специально его отключил, чтобы никто не отвлекал его от беседы с Воронцовыми? Да, наверное. Хотя мог бы и догадаться, что Ника станет переживать, если он долго не выйдет на связь. Надо будет попенять ему на это! Лишь бы только поскорее приехал!
Чтобы хоть чем-то занять себя, Ника взялась за уборку. Подмела полы, с опаской переставила в угол раритетный стул, доставивший ей столько неприятностей в прошлый раз. Из любопытства залезла в комод, стоящий прямо напротив входной двери. Ничего интересного. Запасной комплект занавесок, несколько чистых полотенец, штопор, подборка журналов «Работница» за какой-то лохматый год…
С улицы послышались шаги. Ника, спешно задвинув ящик, выглянула на крыльцо, надеясь увидеть там Никиту. Нет, никого. Видимо, соседи прошли.
Разочарованно вздохнув, Ника развернулась, собираясь вернуться в дом, как перед ее глазами все поплыло. Удивленная, она попыталась схватиться за дверную ручку, чтобы не упасть, но пальцы лишь безвольно скользнули по ней, не сделав даже слабой попытки зацепиться. «Что же это со мной такое?» — было последней мыслью Ники, прежде чем она скатилась в забытье.
Когда она пришла в себя, то не сразу поняла, где находится. Зверски болела голова, особенно затылок. Кое-как разлепив глаза, Ника обнаружила, что сидит привязанная к стулу, а напротив нее вольготно расположились Раечка и Зинаида.
– Никак очухалась? — равнодушно заметила Зинаида.
– Как вы сюда попали? И что это все означает, черт побери?! Немедленно развяжите меня!
– Перебьешься! И вообще — заткнись, если не хочешь, чтоб я тебе кляп в глотку вогнала.
Ника, несмотря на угрозу, уже изготовилась заорать так, чтоб ее было слышно на весь дачный поселок, как в комнате появился Никита.
Судя по всему, он только что побывал в изрядной переделке. Разбитые и опухшие губы, потеки уже запекшейся крови на лице и рубашке. Двигался он тоже как-то странно, такое чувство, что у него практически не сгибалась левая нога.
– А вот и последний наш красавец пожаловал, — все тем же предельно равнодушным тоном прокомментировала Зинаида и достала откуда-то из кармана небольшой пистолет, наведя его на Никиту.
– Не посмеешь! — глядя на нее в упор, сказал Никита.
– Я бы не стала на это спорить! — ухмыльнулась Зинаида. — Ну что, добегался, шустрик?..
Ника чувствовала, что попала на спектакль театра абсурда. Почему Зинаида и Раечка напали на нее? Кто и почему так разукрасил Никиту? И что, собственно говоря, между ними происходит?
– Может быть, кто-нибудь возьмет на себя труд объяснить, что все это значит? — изо всех сил стараясь, чтоб у нее не дрожал голос, спросила Ника.
– А тебе и знать не обязательно, — елейным голоском пропела Раечка.
– Неужто это все из-за твоего увольнения? — поинтересовалась Ника.
– Ну ты и дура! — хмыкнула Раечка. — Из-за такой ерунды я бы и дергаться не стала! У нас с Зиночкой причины посерьезнее будут…
– Заткнись, — оборвала свою разоткровенничавшуюся помощницу Зинаида. — Чего с ней болтать, она все равно, считай, труп.
Нику передернуло. Кажется, ее коллеги были настроены весьма недружелюбно, а учитывая пистолет в руках Зинаиды, жить им с Никитой и впрямь оставалось не так чтоб очень долго.
– Ну а раз так, то тем более: почему бы вам не рассказать мне, в чем же тут дело? — вкрадчиво поинтересовалась она у Зинаиды, одновременно стараясь хоть чуть-чуть ослабить стягивающие ее ноги веревки. — Ведь если я правильно вас поняла, я все равно унесу эту тайну в могилу?
– А мне насрать, чего ты там хочешь! — Зинаида начала нервничать. — Вон у хахаля своего поинтересуйся, если так невтерпеж!
– Именно так я и поступлю! Никита, не подскажешь ли мне, из-за чего тут такие страсти кипят?
Судя по всему, Никита понял замысел Ники, которой требовалось потянуть время, чтобы освободиться от веревок, потому что веселым тоном, так не вязавшимся с происходящим, сообщил:
– Ну, это долгая история. Собственно, Зинаида у нас, как это говорится, вышла на тропу войны. Ей, видишь ли, до смерти захотелось прибрать к рукам состояние Виктора. И она не придумала ничего лучше, чем убить Стеллу и Катю, повернув дело так, словно Виктор и есть главный виновник произошедшего. Ну а он не захотел быть жертвой шантажисток и сообщил обо всем мне. Зинаиде это, разумеется, не понравилось, и она решила меня ликвидировать. Ну а заодно и тебя. После того как покончит с нами, она, судя по всему, доберется до наших учредителей, а вместе с ними прибьет и тех, кто остался от редакции. Ну, если ее раньше не остановят, конечно. Она же вконец сбрендила, это очевидно. Смотри, как дрожат ее руки! Это верный признак глубокого душевного расстройства…
– Заткнись! — завизжала Зинаида, и Ника с удивлением отметила, что Никита был не так уж не прав в своих предположениях относительно вменяемости этой дамы. Ее лицо пошло багровыми пятнами, а бешено вращающиеся глаза, казалось, вот-вот вылезут из орбит.
– А с какой это стати я должен молчать? — осведомился Никита, одновременно делая шаг в сторону спятившей сотрудницы.
– Не подходи ко мне! Я выстрелю! — заорала Зинаида.
– Да сколько угодно, — как ни в чем не бывало сообщил Никита. — Тогда уже через полминуты здесь будет весь поселок. Тебе некуда деваться. Но ты не хочешь признать, что проиграла. Ты никогда не умела правильно оценить ситуацию, не так ли?
На крыльце послышался какой-то шум, словно там топтались, не решаясь войти, запоздалые гости. Вся компания оглянулась на дверь: Ника и Никита со скрытой надеждой, Зинаида раздраженно, Раечка обеспокоенно.
– Все сказал, умник? Тогда и я тебе кое-что доложу! — Зинаида вскинула пистолет и пристально посмотрела на Никиту. — Так вот, мне глубоко наплевать, что будет дальше! Но ты — покойник!..
Ника с ужасом поняла, что вот сейчас, сию секунду эта страшная баба выстрелит в Никиту, а она решительно никак не может этому помешать. Проклятые веревки поддавались с крайней неохотой, и все, на что она была сейчас способна, — это чуть-чуть продвинуть ноги вперед.
Хотя… единственный стул на этой даче, к которому она сейчас и привязана, крепостью не отличается. Если слегка откинуться назад…
