– Вот тебе и ексель-моксель! – опять отвлекся маршал. – Далее говорится, что было убито еще 15 унтер-офицеров, а 56 других немецких военнослужащих получили ранения. Как вам такой компот?
– Да-а… Как говорится – нарочно не придумаешь. Но я пока что не совсем понимаю…
– Вы в бильярд, случаем, не играете, Вадим Игнатьевич, а? Нет? Жаль, жаль… Есть такой термин в бильярде – «от борта – в лузу». И совсем хорошо, когда от борта в лузу, да еще и «чужачка» положить! Ну, чужой, это такой шар…
– Я знаю, что такое «чужак»… Так вы имеете в виду, что бить по переправе и танкам противника надо не одним штурмовиком, а… – я с уважением взглянул на хозяина кабинета. – Бить по немцам вы предлагаете бомбами немецкой же эскадрильи бомбардировщиков? Резко, Борис Михайлович! Смело и неожиданно… Вот поэтому вы и маршал, а я капитан…
– Не прибедняйтесь, Вадим Игнатьевич. Сделаем немного другие акценты. Я работник штаба, а вы летчик и дважды Герой Советского Союза! Кому, как не вам эту задумку и исполнить, а? Ну, что скажете?
– Пока ничего не скажу… Изучать ситуацию надо, готовиться.
– Вот, возьмите. Здесь данные о налетах немецкой авиации на наши обороняющиеся части. Как раз то место, тот период.
– Это хорошо. Еще бы найти самолеты… А впрочем… Найдем! И чем ударить по немецким бомбардировщикам найдем. Помню я один бой над Волгой – картинка маслом! Война в Крыму, все в дыму, ничего не видно. Только «лапти» в воду падали…
Я вытянулся по стойке «смирно».
– Задача ясна, товарищ маршал! Разрешите исполнять?
Глава 12
Я потерянно бродил по опустевшему аэродрому. Буквально десять минут тому назад на восток, в городок с чудесным женским именем Лида, ушли пережившие бомбежку и доверху забитые людьми и запчастями грузовики 122-го ИАП, бензозаправщики, две легковушки, санитарный автобус и пожарная машина. В общем, все, что только могло самостоятельно двигаться и спасти наземный персонал авиаполка от приближающихся немецких танков. Оставшиеся после вчерашних и сегодняшних боев в строю истребители полка еще раньше улетели на новый аэродром. Было около 11 утра 23 июня 1941 года.
На аэродромных стоянках, треща и брызгая трассирующими патронами из боеукладки, догорали разбитые бомбами «ишачки». Мощно полыхали зарытые в землю и подожженные перед уходом баки с бензином. Чуть дальше, за полем аэродрома, чадно горели сбитые при налете немецкие бомбардировщики. Сильно пахло сгоревшей резиной, каким-то чесночным запахом немецкой взрывчатки и сожженными в спешке бумагами.
Ветерок подогнал мне под ноги ворох шуршащих бумажек. Я машинально уронил на землю слабый клубочек. Бумажки вспыхнули, заметались горящими бабочками на ветру и осыпались пеплом… Зачем? Формуляры какие-то… Кому они нужны? Опустевший, покинутый людьми аэродром производил тягостное впечатление брошенного в панике дома, в одной из комнат которого остался лежать забытый всеми покойник…
– Тур, что делать-то будем? Тут все разбито… Истребители сгорели, лететь не на чем.
– Не суетись, Андрей. Вон, видишь – ангар разгорается? Давай рысью туда. Думаю, там наши «ишачки» и стоят, нас дожидаются.
Мы дружно рванули к стоящему на отшибе ангару. Хотя – какой это ангар? Сарай, он сарай и есть. Только большущий, как легендарный ковчег.
Подбежали, навалились, распахнули здоровенные двустворчатые ворота. Вот они, стоят, родимые, нас дожидаются. Внутри ангара, в слабом свете из ворот и от дырок в крыше, были видны три истребителя «И-16» со снятыми капотами.
– Андрей! Вышибай колодки, покатили!
Мы навалились и быстро выкатили подпрыгивающий на неровностях земли первый истребитель наружу.
– Дальше давай! Во-о-н туда, к воронке… Как будто он поврежден взрывом. Скорей-скорей… А то сейчас немцы тут будут. Слышишь? Вроде танки?
И на самом деле – издалека уже слышался неприятный звук танковых двигателей и лязг гусениц.
В ангаре уже припекало. Мы успели выкатить еще два оставшихся истребителя, выбросили подальше от разгорающегося ангара снятые капоты и колодки. Я еще успел накидать в ящик разбросанные инструменты и ключи. Эти железяки я приткнул к аккуратной укладке патронных ящиков, стоящих в опустевшем капонире.
– Все, бежим! Вот-вот здесь немцы будут… – Я внимательно осмотрел покинутый аэродром, ничего важного не заметил, и мы с Андреем неспешно потрусили в сторону кустов. – Падай, Андрюха… Теперь ждать будем.
Танки прошли мимо. Мы их даже и не видели – только гул моторов был слышен. Но аэродром внимания немцев не избежал. Через пятнадцать-двадцать минут на поле выкатили несколько мотоциклистов, три бронетранспортера и пара приличных легковушек. Андрей, лежавший на спине, меланхолично прикусив травинку и уставившись пустыми глазами в чистое и безразличное к земной суете небо, оживился, перевернулся на пузо и спросил: «Кончать гадов будем?»
– Ти-ххо! Тоже мне – убивец выискался! Все бы тебе немцев резать… Нет, не будем. Они нам сейчас не мешают. Побегают по аэродрому, изучат обстановку и дальше дернут. Не до брошенного аэродрома им сейчас…
– А если оставят тут кого?
– А вот если оставят… тогда ты ими и займешься, ясно? Но – только по моей команде. Нам нужны тишина и покой. Я даже и не представляю, сколько нам с этими истребителями возиться придется, понял? И сможем ли мы вообще взлететь. Пускач-то вон, догорает…
Все дело было в том, что мотор «ишака» в одиночку хрен запустишь. Да и вдвоем, пожалуй, результат будет близок к уже сказанному. Обычно их запускали при помощи «пускача». Это такая машина, с торчащей далеко за капот штангой. Ну, трубой такой, с фигурным вырезом на конце. Так вот, этим вырезом штанга входила в такой же зацеп на храповике винта «ишачка», мотор грузовичка эту самую штангу раскручивал, пропеллер начинал вращаться. Летчик ловил нужные обороты и нажимал на кнопку магнето. Если все было сделано правильно – мотор истребителя начинал молотить. Можно было выруливать и взлетать. Но у нас пускача не было…
Из легковых машин, переставляя ноги как цапли, вышло несколько немецких офицеров. Они о чем-то оживленно говорили, но до них было далеко, и о чем они толковали, было не слышно. Понятно о чем… Радуются, паразиты, считают сгоревшие машины.
Немцы разбились на пары, солдаты высыпали из бронетранспортеров и встали в охранение. Офицеры фотографировали разбитую технику, горевшие самолеты. Принимали горделивые позы, попирая ногой в лаковых сапогах крылья со звездами, и снова фотографировались. Потихоньку они дошли и до наших машин… Я напрягся. Андрей тоже замер, внимательно наблюдая за немцами.
– Расслабься… ничего они нашим «ишачкам» не сделают… Теперь это их трофеи, а к трофеям положено относиться бережно… У-у, педанты чертовы!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
