"Праздную день вашего рождения праздничный день литературы -Лидия Чуковская". (Предельный лаконизм, а все сказано!)
"Всей душой с вами как всегда верю в торжество добра и силу терпения целую обоих = навечно ваш неизменный друг Мария Вениаминовна Юдина".
(А это поздравление в комментариях не нуждается).
Письма, как и телеграммы, шли и от незнакомых, и от малознакомых, и от друзей.
Ростропович не перестает радоваться:
"Я много делал добрых дел, и вот за это Бог послал мне такое счастье, что ты у меня живешь!"
Недавно он привез из Финляндии огромный фургон, нагруженный дверьми, оконными рамами, витражами и прочим. "Наташа, несите все, что у вас есть!" - воззвал он ко мне: ему нужно было накормить шофера - финна.
Запад не перестает откликаться на исключение Солженицына из СП. 18 декабря в газете "Тайме" опубликовано письмо, подписанное группой писателей в 31 человек. Среди них: Артур Миллер, Грэм Грин, председатель Пэн-клуба Пьер Эммануэль. Начиналось оно так:
"Сэр! Обращение с писателями в Советском Союзе стало международным скандалом. Известие об исключении из СП СССР Солженицына вызвало у нас чувство тревоги и ужаса. Он - единственный из живущих писателей России, которого единодушно считают классиком. Заставить замолчать писателя калибра Солженицына само по себе есть преступление против цивилизации". А в заключение говорилось: "Если этот призыв не даст никаких результатов, то мы обратимся ко всем писателям и деятелям искусств всего мира с призывом начать международный культурный бойкот страны, которая поставила себя за рамки цивилизованного мира, - до тех пор, пока варварское обращение с писателями и художниками в СССР не будет прекращено. Другого выхода нет".
Какая мощная поддержка со стороны Запада. С нею Солженицын тем более не пошатнется! Этого ли ожидали те, кто задумал его исключить?..
19 декабря Би-би-си начало серию передач, посвященных роману "В круге первом", которую составил Владимир Чугунов и которая продолжается несколько месяцев. В первую передачу знакомили слушателей с героями "Круга": Рубиным, Сологдиным, Нержиным. Причем герои вводятся через их отношение к народу. Эти передачи, посвященные "Кругу", начались ровно через год после того, как закончились передачи "Ракового корпуса". Все это очень здорово, но отбивает творческое настроение: трудно отойти от действительности и перенестись в другие годы, совсем в другую обстановку. Однако 21 и 22 декабря Александр Исаевич все-таки немного писал. Он начал трудную главу, к которой давно подбирался.
Жена Шостаковича принесла нам билеты на 14-ю симфонию. А буквально на следующее утро Александр Исаевич услышал, что Шостакович требует организации международного комитета в защиту Теодоракиса! Значит, его трогает то, что происходит в Греции, и оставляет равнодушным творящееся у нас? Александр Исаевич очень расстроен. Хочет с ним поговорить. Нельзя же бездумно подписывать все бумажки, которые ему предложат подписать!..
Все же 23 декабря - мы в Большом зале консерватории на концерте оркестра Баршая. Первое отделение - Гайдн, который воспринимался как торжество невинности, доброты, света. Второе - Шостакович. В его музыке чудится порок, зло, мрак!
Идя на концерт, мы спрашивали себя, будут ли узнавать Александра Исаевича знакомые? Ведь он стал одиозной личностью! Перед началом одна знакомая поздоровалась и, сказав что-то малозначительное, поспешила отойти. Знакомый студент остановился, познакомил Александра Исаевича со своей юной женой. Пока - будто выжидают.
Слушаем Гайдна. В антракте с моим мужем заговорила сидящая сзади него дама, потом - сидящая впереди: счастливы видеть! Первая из них предложила ему свои услуги в переводе с итальянского!.. Потом Александра Исаевича обступила семья Литвиновых. Затем - совсем незнакомые: "Вы - Солженицын? Я знаю вас по портрету. Впрочем, не только по портрету, и по произведениям". Еще одна (драматически): "Разрешите пожать вашу мужественную руку!" (И мне - тоже пожимает).
Когда шли к своим местам, то чувствовали на себе взгляды многих.
После 2-го отделения, когда отзвучала симфония Шостаковича, к моему мужу подошла М. Сабинина - автор аннотации к 14-й симфонии Шостаковича - и попросила у него автограф на программке. За ней потянулись еще и еще...
Тем временем мы постепенно двигались к боковому выходу из зала. В вестибюле оказался в углу столик. Александр Исаевич подошел к нему, чтобы легче было писать, и дал несколько десятков автографов.
Я села в стороне на диване. Подошла какая-то пожилая женщина: "Желаю вам много мужества!" Следом подошел солидный мужчина и поцеловал мне руку, благодарил, представился: профессор консерватории Борисовский.
Вернувшись после концерта в "Сеславино", мы еще успели послушать по Би-би-си вторую передачу по "Кругу первому".
Исключили из Союза... Казалось, надо бы огорчаться. Но как раз тут и проявилось истинное отношение к Солженицыну его почитателей среди творческой интеллигенции у нас и на Западе. Всюду его поддерживают!
Слух о том, что Солженицын был в консерватории, и о том, как реагировали на это его почитатели, очень быстро распространился по Москве. Кому ни позвоню, все сразу же заговаривали со мной об этом. Событие это найдет отражение даже в одном из новогодних поздравлений:
"Всем сердцем хотелось бы верить, что Вы действительно прошлый вторник были с Натальей Алексеевной в консерватории. Пусть и у того прибудет сил и здоровья написать еще 114 симфоний, чтоб можно было утишить тревогу за Вас".
На следующий же день после слушанья в консерватории 14-й симфонии Шостаковича Александр Исаевич пишет письмо ее автору:
"...впечатление от музыки: очень доступна, местами воспринимается даже как "давно знакомая, с детства" (вероятно - признак удавшейся простоты). Места взрывов энергии, которые в других Ваших вещах мне трудно давались, здесь воспринимаются замечательно, очень сильны и разделяются зрителями.
Но при моем пещерном уровне восприятия музыки я не посмел бы Вам всего этого и писать. Однако Ваша симфония ведется почти сплошь на СЛОВЕ, от этого она ЛИТЕРАТУРНА не менее, чем музыкальна. И вот об этой-то стороне я хочу Вам немного сказать.
Говорят, минувшей осенью Вы публично выразили, что в задаче 14-й симфонии: напомнить, что все мы будем умирать и поэтому не безразлично, как мы жили и какие дела делали. Если это верно мне передали, если Вы такую задачу ставили себе, то должен сказать: во второй части она не выполнена СОВСЕМ.
Стихи подобраны так, что выражают, констатируют разные случаи смерти и ТОЛЬКО. Много о том, что смерть пересекает любовь. Ничего о том, что к смерти нужна чистая или какая-нибудь вообще совесть.
...Тюремная тема взята крайне поверхностно (я говорю об Апполинере, музыка очень сильна!): ах, как тяжело и плохо попадать в тюрьму, ах, как хочется на волю!
...Это - первый день неопытного арестанта, еще ничего не понявшего, еще ни до чего не поднявшегося. В этом стихотворении нет ПРЕОДОЛЕНИЯ тюрьмы душою - пути, пройденного в наш век миллионами, и потому оно звучит как традиционный, не богатый содержанием мотив.
Подобно этому, говоря шире, нет и в Вашей симфонии ПРЕОДОЛЕНИЯ темы смерти, преодоления смерти душою, нет поднятия к НЕБУ - прямому или переносному (душевному небу). И этого ощутимо НЕДОСТАЕТ Вашей симфонии по сравнению с реквиемами прошлого столетия. По сути, и Вы тоже говорите нам только: ах, как не хочется умирать! Ну, не хочется, конечно. Но этого в конце XX века МАЛО.
...Все неудачи подбора стихов приносят ущерб также и самой симфонии...
А вот три последних стиха - прыжком выше восьми предыдущих, вот они выражают ВЫСОКИЕ мысли. Только они".
Созвонившись с женой Шостаковича, Александр Исаевич посетил его вечером 25 декабря. Жена просила не травмировать Дмитрия Дмитриевича. Одним словом, настоящего разговора у них не было. Не было и письменного ответа на письмо. Причина была, по-видимому, во взаимном непонимании, в различном видении, в разномыслии, в разночувствовании.
Идет последняя неделя 1969 года, кончаются 60-е годы нашего столетия. В связи с гастролями Большого театра в Париже Ростропович и Вишневская там. В этой же связи там и министр культуры Фурцева. Западные радиостанции говорят об интервью, которое Фурцева дала Французско-му информационному агентству: "Исключение Солженицына из СП - дело внутреннего характера, и Советский Союз не потерпит иностранного вмешательства. Солженицына много раз предупрежда-ли, но он продолжал нарушать устав СП. У Солженицына будет возможность печатать свои труды у себя на Родине. Все, что от него требуется, это писать хорошие романы. А клеветать на Советский Союз мы никому не позволим!"
Таково наше официальное кредо!
А в те же самые числа Би-би-си объявляет третью передачу по роману "В круге первом". При этом было сказано: "...роман Солженицына "В круге первом", получивший всемирную известность..."
