Конечно, мне очень хотелось верить Грэгори, да и многое в его поведении говорило, что он ценит сложившиеся между нами отношения, дорожит нашим браком и вовсе не стремится вырваться на свободу и броситься в костлявые объятия крашеной нахалки, но… Но объяснение, которое он дал, было недостаточно веским. Да и чем оправдать поход в обществе лэй Дзи к беседке влюбленных? Вчера я так и не решилась признаться в том, как подсматривала, прячась по кустам, а потому и задать этот вопрос не могла, хотя, наверное, стоило.
От воспоминаний о дне вчерашнем мысли перешли к дню сегодняшнему и к тому, что кое-кто, весьма вероятно, до сих пор находится под крышей Брэм-мола. С кровати меня сдуло, как опавший листок с земли. Я даже не удосужилась заглянуть в зеркало, приглаживая растрепанные волосы и поправляя сбившийся пояс халата уже на бегу. Где? Где эта любительница водички и каких еще сюрпризов от нее ожидать? Грэгори обещал, что тщательно проверит весь дом после ее ухода. Убеждал: внизу за ней присмотрит Гальс, которого он предупредил, что нужно проявить бдительность. Но ведь и Хайда, внезапно заснувшая под дверью гостевой комнаты, была предупреждена, так как можно быть уверенным, что кайр справился лучше?
В спешке я забыла обуться. Босые ноги мягко и почти беззвучно ступали по ковровой дорожке, шаг за шагом приближая меня к первому этажу. В столовой было пусто, в гостиной я также никого не обнаружила и направилась в сторону кухни. Дверь была приоткрыта, и, услышав голоса, я не стала входить.
— Мы так не договаривались, хозяин! — возмущалась кайра.
— Успокойся, Хайди, — ласково исказив ее имя, ответил Брэмвейл.
— Не успокоюсь! Одно дело — наболтать с три стрелы, чтобы у нашей дурынды мозги на место встали, а тащить эту доходягу гулящую в дом — уже другое.
— Тише! Все идет так, как надо, — увещевал разбушевавшуюся Хайду Грэг.
— Вот смотрю я на тебя, хозяин… Вроде, умный мужик, а дурак дураком. Если еще раз эту пучеглазую сюда притащишь, я все девочке расскажу! И про слухи, и про письмо это, из-за которого она так расстроилась.
— Я ее не тащил, она сама… — попробовал оправдаться Грэг.
— Ага, вчера сама притащилась, а завтра сама под тебя залезет.
— Хайди!
— И не надо мне тут улыбаться!
— Ну хорошо, если так хочется, можешь о моей просьбе рассказать, — разрешил супруг. — А про письмо не надо. Не стоит Эльзе знать, что я конверт до нее видел.
— Это уж я сама решу! — явно смягчившись, буркнула кайра. — Завтрак в столовую уже подавать? — добавила она, а я, стараясь не производить шума, ринулась обратно к лестнице.
Мысли закрутились в безумном хороводе. Одна идея сменяла другую, прежде чем я успевала рассмотреть ее со всех сторон и оценить на степень вероятности. Брэмвейл, к которому я бросилась за помощью, знал о письме заранее. Следовательно, допустил, чтобы оно попало в мои руки. Означало ли это, что он заодно с Саммермэтом?
Представить себе заговор Грэга и Джойса (питавшего нешуточную неприязнь к магам в целом и к моему мужу в частности) у меня никак не выходило. Впрочем, я ведь и о сговоре за моей спиной Хайды и все того же Грэгори не подозревала. Но последнее хотя бы было логично. Кайра никогда не скрывала, что питает к моему супругу симпатию и считает его счастьем, которое я, по дурости своей, не ценю. Да и муж только посмеивался добродушно над ее ворчанием и упреками. По подслушанному обрывку разговора выходило, что Хайда «наболтала» по просьбе хозяина. И, если сопоставить с дальнейшим ходом беседы, наболтано было о крошке Ри. А ведь впервые я узнала об интересе девицы к Грэгу именно от кайры. Могло ли это быть попыткой вызвать у меня ревность? Могло. Но зачем? Неужели таким образом Грэг хотел нарушить привычный ход наших отношений, чтобы я взглянула на мужа другими глазами? В верности Хайды я не сомневалась — она никак не могла мне навредить, даже появись у нее такое желание, что в общем-то исключалось клятвой. Но вот представление о благе «дурынды» у кайры могло весьма отличаться от моего собственного.
Решив, что непременно устрою допрос, как только представится возможность, я вернулась мыслями к письму. Версию пособничества Джойсу со стороны мужа я отмела сразу же как наименее вероятную. Оставалось предположить, что Грэгори или признал послание безопасным, или обезвредил его сам, или счел, что чары, скрытые в розовом конверте, окажутся ему в чем-то полезны. Додумать и выбрать вариант я не успела. В холл, куда я, «спускалась» по ступенькам уже минут десять, из коридора вышли Грэг с заварником и Хайда с подносом.
— Доброе утро! — поприветствовала я.
— Не ожидал увидеть тебя сегодня так рано, Эль, — улыбнулся муж.
— Сама удивлена, но прекрасно выспалась. — Я взмахом указала на пузатый сосуд в его руках. — А ты почему с посудой по дому бродишь?
— Исми приболела, так что у них с Альмой выходной, — сообщил Грэгори.
— А гостья?
Вместо ответа распахнулась входная дверь, впуская в Брэм-мол сразу двух представителей семейки Дзи. Риада (во вчерашней одежде, но с огромной подпалиной от утюга на блузке) при виде меня смущенно потупилась и залилась краской, а ее брат так стремительно зашагал к лестнице, на которой я все еще стояла, что я чуть не бросилась бежать. Хорошо, что удержалась — Коллейн, как выяснилось, всего лишь жаждал церемонно приложиться к ручке хозяйки дома.
— Удалось починить? — полюбопытствовал Грэг.
— Нет, — покачал головой лэйд Дзи.
— Лейн, нам пора, — робко подала голос крошка Ри, потянув брата за рукав.
Но тот, не обратив на нее внимания, принялся разглагольствовать о возможных неисправностях в механизме шипа. Через несколько минут я была вынуждена пригласить гостей переместиться в гостиную — Коллейн явно не торопился уходить, а оставаться и дальше практически на пороге было, к сожалению, неприлично. Грэгори мою инициативу поддержал и предложил гостям разделись с нами скромный завтрак. Я же, убедившись, что семейка Дзи в сопровождении Грэга скрылась за дверью столовой, вернулась в спальню, чтобы переодеться, — сидеть в халате и босиком за столом с посторонними было бы совсем уж вопиющей невоспитанностью.
Спустившись на первый этаж повторно, я успела как раз вовремя, чтобы жестом помешать Хайде, обходившей стол с банкой джема, уронить ее на плечо Риады. Этим утром крошка Ри вела себя непривычно тихо. Брат и так, и эдак пытался втянуть ее в разговор, но она предпочитала отмалчиваться и не поднимать глаз от скатерти. Складывалось впечатление, что ей действительно вдруг стало стыдно за свое поведение. Быть может, Грэгори все же указал ей на недопустимую развязность и навязчивость?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
