— У меня же нет купальника! В чём я буду плавать?
С самодовольным видом Даниэль откладывает в сторону зубную щётку и наклоняется к моему уху.
— Поверь, тебе он там не понадобится, — соблазняет меня своим низким голосом, от которого подкашиваются ноги, а по позвоночнику проходит электрический разряд.
Разворачивает меня к себе. Губы его в зубной пасте, волосы взъерошены и торчат в разные стороны, отпечаток от подушки на лице.
Он зажимает меня в углу, губами тянется к моим и, когда я думаю, что нас ждёт крышесносный поцелуй, к каким я уже успела привыкнуть, он выдавливает на свою ладонь пасту и измазывает ею моё лицо.
— А ты умеешь убеждать, — смеюсь я в голос, глянув на себя в зеркало.
— Значит, решено. После завтрака поедем к причалу. Есть у меня там одно отличное местечко. Уверен, тебе оно понравится, — обольстительно улыбнувшись, он чмокает меня в нос.
Как только он выходит из ванной комнаты, я задираю футболку и смотрю на себя в зеркало. Глядя на шрам, я на долю секунды задумываюсь о слитном купальнике, но тут же отбрасываю эту мысль. Я провожу пальцем по небольшому рубцу… Он особенный… В нём есть частичка Даниэля… Странно, я всегда стеснялась шрамов, но не этого.
Что же ты сделал со мной, Даниэль?
Снова думаю о том, что ждёт меня сегодня. Он. Пляж. Океан. Романтика.
Да я сама себе завидую!
В предвкушении я держу путь в гардеробную, чтобы переодеться, но странный грохот, доносящийся оттуда, заставляет меня насторожиться.
— Даниэль? Ты там? — надтреснутым голосом спрашиваю.
Не услышав ответа, я осторожно приоткрываю дверь, заглядываю в щель и краем глаза вижу обездвиженную фигуру, лежащую на спине. Весь белый, словно чистое полотно, Даниэль распластался на полу.
— Боже! Даниэль! — вскрикнув, в ужасе подбегаю к нему.
Поддавшись панике, я сначала трясу его, прислушиваюсь к дыханию, а потом прощупываю пульс, но совершенно ничего не понимаю. В голове туманная дымка, в глазах едкая пелена.
— Стиви! Стивен! Помоги! — завываю, а из глаз уже во всю брызжут слёзы.
Не знаю каким чудом Стивену удалось услышать меня, но когда он объявляется и видит лежавшего у меня на руках Даниэля, то незамедлительно звонит Ричарду. Доктор впопыхах забегает в особняк спустя считанные минуты, будто всё это время он отсиживался где-то неподалёку.
— Он ведь жив? Док, скажите, — грызу свои ногти и давлюсь слезами, наблюдая за тем, как мужчины кладут Даниэля на кровать.
Сначала мне настоятельно рекомендуют выйти из комнаты, но мне плевать на чёртовы указания. Я не могу ни на шаг отойти от Даниэля. Стивен хоть и искренне сопереживает мне, но не идёт на уступки, даже когда я начинаю биться в истерике. Он силком выпроваживает меня оттуда и закрывает дверь на замок.
Почему никто не может объяснить мне что с ним происходит? Все будто бы что-то знают, но ни слова не говорят.
Глава 55d
Порядка двух часов я не могла найти себе места, сидя на раскалённых углях. Я невольно выжигала свой разум дурными мыслями, обращая его в прах. В одиночку переживать оказалось невыносимо тяжело. Я будто бы снова вернулась в тот день, когда погибли мои родители. Когда их не удалось спасти. Но Даниэль жив. Наверняка, этот обморок случился от простого переутомления или… не знаю. Не нравится мне всё это.
Когда Ричард ушёл, Стивен наконец позволил мне проведать Даниэля, но предупредил, чтобы я не засиживалась, так как хозяину нужен отдых.
Сейчас он лежит под капельницей и отрешённо посматривает в окно. Тревожное зрелище.
— Как ты? — сипло спрашиваю я, присаживаясь рядом с ним на кровать, и только тогда он обращает на меня внимание. Мы встречаемся с ним взглядом, и Даниэль вымучивает из себя подобие улыбки, что больно смотреть. — Видок у тебя не очень, я скажу.
Внешний вид его действительно оставляет желать лучшего: болезненная бледность, лопнувшие сосуды в глазах, на лице проглядываются отчётливые следы усталости, которых я раньше не замечала.
— У тебя, я смотрю, тоже, — смахивает он с моей щеки слезинку, растягивая шире свои губы. — Всё хорошо, мармеладка. Не о чем беспокоиться.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Я не верю тебе, — дуюсь я на этот чёртов случай. — Просто так никто не теряет сознание!
— Изредка со мной такое случается. Это банальная гипоксия.
Я не верю в банальные случаи! Он хоть и внешне остаётся непоколебимым, но я нутром чувствую, что всё не так просто, как он утверждает. Я если и поверю ему, то только тогда, когда действительно удостоверюсь в том, что опасаться нечего.
— Так что насчёт наших сегодняшних планов? — присаживается он на край кровати и свешивает ноги.
— Каких ещё планов? — шмыгаю носом, наблюдая затем, как он с невозмутимым видом вытаскивает из вены катетер.
— Я же хотел научить тебя плавать. Ты забыла?
— Ты серьёзно? — отшатываюсь от него, когда он пытается притянуть меня к себе. — Ты два часа назад потерял сознание от какой-то там гипоксии! Ну уж нет! Сегодня я против развлечений! Тебе нужен отдых!
— Ты переживаешь за меня? — самодовольно спрашивает, хитровато кривя рот.
— Я? — делаю паузу, чтобы подобрать правильные слова. Я разворачиваюсь к нему, беру его за руку и с таким трепетом вглядываюсь в его глаза, с каким ещё никогда и ни на кого не смотрела. — Даниэль, я не просто переживаю за тебя. Я же сойду с ума, если ещё раз с тобой произойдёт нечто подобное.
Он обхватывает моё лицо руками, гладит большими пальцами влажные от слёз щеки. Мне так приятно быть эпицентром его внимания, ощущать себя нужной. Его взгляд о многом может говорить, и кажется, что сейчас он скажет именно то, чего я жду.
Я жду.
— Малышка, у меня были такие грандиозные планы на сегодняшний вечер, — с сожалением он произносит, но в следующую секунду уже обольстительно закусывает губу. — Но в связи со сложившейся ситуацией я придумал нам другое развлечение.
— И какое же? — вибрация проходит по позвонкам, когда он опускает взгляд на мои губы.
— Будем валяться в постели, — резко тянет меня на себя, и я падаю ему на грудь, задорно вскрикивая от неожиданности. — Правда же здорово? Целый день эта кровать будет в нашем распоряжении. Хочешь даже ужинать будем здесь? Зачем нам столовая, когда и здесь хорошо?!
Я мычу, соглашаясь с ним. Всё, что угодно. Мне не важно. Думаю, он и сам уже прекрасно знает, что я без ума от него и его идей, какими бы они ни были. Это же написано у меня на лице. Жаль правда, что на его лице ничего подобного я не могу разглядеть. Мне бы хотелось видеть в нём хотя бы частичку того, чего я уже не стесняюсь показывать ему.
— Саша, — поглаживая мою спину, хрипло произносит. Я поднимаю свою голову с его груди и вижу, как он снова отрешённо поглядывает в окно. Это заставляет меня немного напрячься. — Совсем скоро мне нужно будет уехать ненадолго.
Я так и думала, что за всем этим последует то, что мне не понравится. И ведь так оно и выходит. Моё сердце болезненно щемит, предчувствуя что-то неладное.
Почему? Почему именно сейчас?
— Куда и когда?
— В Сидней. Через неделю.
Я не могу скрыть своего огорчения, да и не хочу скрывать. Надоело. Пускай видит, как он мне дорог, что я даже не хочу отпускать его к собственной матери.
— Хорошо, — сглатываю ком в горле и снова кладу голову ему на грудь.
— Но твой день рождения мы обязательно отпразднуем вместе, я обещаю.
Я натягиваю на лицо грустную улыбку, незаметно смахивая скатывающуюся слезинку.
— Это тоже хорошо, — мой голос уже сходит на скрип.
Даниэль притягивает меня ближе. Теперь моё лицо находится в считанных сантиметрах от его.
— Что тебя так беспокоит. Скажи мне? — сам он обеспокоен не меньше моего.
— Ничего, — пытаюсь выскользнуть из его объятий, но он не даёт мне этого сделать, ещё сильней притягивая к себе. — Ничего не беспокоит, просто…
— Просто… что?
Я поджимаю губы, не желая сболтнуть лишнего. Если я сейчас же не прикушу свой язык, то вряд ли уже смогу справиться со своими чувствами, которые отчаянно желают обрести свободу. Но тут я понимаю, что не хочу бороться с ними, да и бессмысленно, поскольку чувства сильнее, чем мой страх быть отвергнутой. Бесполезно что-то умалчивать, когда и так всё очевидней некуда.
