— А повод?
— Ну, повод… можно и придумать.
Принц посмотрел на него остро:
— А как насчет равной справедливости для всех? Вы, сэр Гай, беретесь написать указ насчет утеснения в правах саксов, датчан, норманнов или иудеев?.. Выбирайте любой народ, а я подпишу и поставлю печать.
Гай поежился, покачал головой.
— Нет.
— Ага, — сказал принц с горьким сарказмом, — а я, значит, могу? Я такая преподлейшая свинья, что мне ничего не стоит нарушать основополагающие законы, что ввел еще Вильгельм и расширил наш отец? И вообще жру младенцев на завтрак?
— Ваше высочество…
— Ага, попятились… Так что, сэр Гай, нам ничего другого не остается, кроме как снова попытаться обобрать народ еще сильнее. И выслушивать проклятия в свой адрес. Обобрать всех, как саксов, так и норманнов с иудеями и датчанами. Потому я и вызвал вас, чтобы велеть, если понадобится, уставить виселицами площади всех городов, а ветви всех деревьев графства украсить повешенными разбойниками!
— Ваше высочество, — вскрикнул Гай устрашенно, — но это же преступление…
— Малой кровью предотвратить большую, — отрезал принц, — не преступление! И Господь нас простит.
Наутро Гай выехал в Ноттингем, где, как и предполагал, места себе не находили, пытаясь понять, зачем шерифа вызвали и вернется ли.
— Со мной все в порядке, — бросил он громко, как только проехал ворота, и добавил уже тихо: — Но с Англией — нет.
Из Лондона уже не с каждым месяцем, а буквально с каждым днем слухи докатываются все тревожнее. Перемирие между могущественным канцлером, облеченным самим королем Ричардом неограниченной властью на время своего отсутствия, и принцем Джоном истончается на глазах, так как принц тихой сапой умел находить сторонников, союзников и ловко завязывать дружбу с недавними противниками.
В Англию из Франции вернулся сводный брат короля Джеффри, чтобы стать архиепископом Йоркским, однако всемогущему канцлеру это не понравилось, и как только Джеффри высадился в Дувре, его схватили люди канцлера и швырнули в Тауэр.
Правда, через пару недель, дав убедиться бедному Джефри, кто в Англии обладает реальной силой, канцлер смилостивился и выпустил его, тот прибыл спешно ко двору, но не переставал жаловаться на канцлера и постепенно находил понимание и сочувствие.
Принц Джон, умело играя на оскорбленном самолюбии лордов, да не смеет епископ бросать в подземную тюрьму брата короля, пусть и сводного, сумел собрать отряды вооруженных сторонников и начал методично ставить свою охрану у важных мест и зданий Лондона, запрещая под разными предлогами людям Лонгчампа заходить в арсенал, дескать, епископ должен заниматься духовными делами, а не вооружением. А также загородил своими отрядами мосты, и люди Лонгчампа должны были испрашивать у принца Джона разрешение.
Это взбесило канцлера, он поставлен королем править всей Англией, однако на его призыв собралось не так уж и много верных лордов. Начались стычки и бои в Лондоне. Войска принца Джона довольно быстро разгромили наспех собранные отряды канцлера, а сам Лонгчамп едва успел укрыться с наиболее верными ему людьми в Тауэре.
Неделю погодя принц Джон при огромном стечении народа всех сословий в соборе Святого Павла объявил, что смещает со всех постов канцлера Лонгчампа, как не справившегося с той трудной и почетной работой, которую на него возложил его старший брат король Ричард.
Такая формулировка устроила всех, принц не восстает против короля, он лишь убирает слишком уж жадного до денег слугу, что копит деньги на выкуп из плена короля Ричарда, в то время как принц старается побольше оставить в Англии на ее развитие.
Потому представители всех слоев населения, от цеховых гильдий и до высших лордов, охотно принесли присягу в верности королю Ричарду и принцу Джону, признав его единственным законным наследником трона.
Лонгчамп сложил с себя полномочия, освободил занимаемые им по праву верховного правителя Англии Виндзор и Тауэр. Однако принц Джон велел ему оставить заложников, чтобы быть уверенным в прекращении этой междоусобной войны.
Лонгчамп согласился на все условия, оставил заложников и спешно бежал из Англии. Принц Джон стал править в Англии единолично от имени короля Ричарда, не забывая громко и часто говорить о верности старшему брату и полной ему покорности.
Гай ломал голову, не зная, хорошо это или плохо, не столько для него, ноттингемского шерифа, как для самого короля Ричарда. Он в плену, а его младший брат постепенно усиливается и подгребает под себя власть.
Хильд успокаивал, говорил, что все утрясется, сейчас нужно думать прежде всего о себе и близких, а у шерифа в близких все графство…
Сегодня днем солнце сумело прорваться сквозь тучи и светило весь вечер, потому намного позже пламя в ночи показалось Гаю отголоском заката.
Он некоторое время смотрел тупо, просто любуясь кроваво-красным заревом, потом в страхе сообразил, что зашедшее солнце ни при чем, поспешно выскочил во двор.
— Коня! Быстрее!
Беннет выбежал за ним следом, посмотрел, куда и Гай, ахнул.
— Это же Ягодное!.. Такая богатая деревня, у меня там есть одна с вот такими…
— Где Аустин?
— Еще не вернулся из округа айлайцев, — ответил Беннет. — Я с вами. Вдруг чего…
— Тогда не отставай! — крикнул Гай.
Конь смиренно принял его тяжесть, на воротах увидели и поспешно бросились отворять.
Гай успел увидеть, как выскочил заспанный Дарси и, ухватив неоседланного коня, вскочил ему на спину и ринулся вдогонку.
Они выметнулись из замка во весь опор, в ночи даже стук копыт кажется призрачным, небо черное, как и земля, только полоса протоптанной дороги смутно белеет во тьме.
Когда они домчались до полыхающей деревни, донесся треск горящих бревен и отчаянные крики, плач, в страшном зареве пожара мечутся темные фигуры.
Конь захрипел и шарахнулся от распростертого посреди дороги вниз лицом человека. Беннет проехал вперед и крутил головой по сторонам.
Гай бросил Дарси:
— Взгляни, что с ним?
Конь осторожно переступил, Гай выехал вперед, обойдя Беннета, и остановил коня между домами. Чувство острой опасности стиснуло грудь. Что-то неправильно, так не должно быть…
— Эй! — крикнул он одному из пробегающих мужчин. — Гасить нужно вот с того дома! Чего мечетесь?
Мужик остановился, будто ударился о стену, взглянул очумело.
— Гасить?
— Да! — крикнул Гай зло. — Гасить!.. Или хочешь, чтобы все дома сгорели?
Мужик огляделся.
— Н-нет… Но сперва посмотрю, где жена и дети…
