— Потерпите немного… Скоро я вырасту…
И многие едва удерживались, чтобы не крикнуть:
— Быстрее! Быстрее!
Ее воспитанием занимался дедушка по материнской линии, известный адвокат. С ним она быстро научилась говорить по-английски и по-французски. Но девушке гораздо больше, чем учиться, нравилось читать любовные романы, возбуждавшие в ней совершенно сумасшедшие амбиции.
В пятнадцать лет, по словам ее биографа Поль Лежён, «эта брюнетка со светлыми глазами уже выглядела настоящей цветущей женщиной», а по меткому замечанию Ги Бретона, «она была так хороша, что тем, кто имел предрасположенность к апоплексическим ударам, противопоказано было смотреть на нее».
Замужество и переезд в Турин
Граф Франческо ди Кастильоне хотя и был на десять лет старше Вирджинии, не имел ни малейшей предрасположенности к апоплексическим ударам. Он с первого взгляда влюбился в окруженную поклонниками прекрасную флорентийку, и уже 9 января 1854 года они сыграли свадьбу. С этого дня шестнадцатилетняя Вирджиния стала носить титул графини ди Кастильоне.
Ее муж состоял в тесных связях с домом пьемонтского короля Виктора-Эммануила из Савойской династии, и уже через несколько дней после свадьбы он отвез Вирджинию в Турин, где находился королевский двор.
В Турине она была представлена королю, которого новоиспеченная графиня буквально сразила. Ги Бретон об этой встрече рассказывает так:
«Он что-то мямлил, лицо его пошло пятнами, и с большим трудом ему удалось скрыть невольное восхищение, охватившее его. Молодая графиня была очень довольна произведенным эффектом и предалась мечтам о романтичных приключениях и различных трюках в августейшей опочивальне».
Королю Виктору-Эммануилу в то время было тридцать четыре года, и двенадцать из них он был женат на дочери австрийского эрцгерцога Аделаиде. Несмотря на застенчивость в амурных делах, человеком он был весьма мужественным и решительным, а под чисто солдатской грубоватостью у него скрывалось горячее сердце и мечты сделать из Пьемонта центр сплочения всех патриотических сил Италии. В любом случае, он очень понравился Вирджинии, ибо сильно контрастировал с вялым и немного женоподобным графом ди Кастильоне.
Между тем граф Франческо ди Кастильоне одарил Вирджинию сыном, которого назвали Джорджо. Вероятно, он полагал, что тем самым доставляет ей одновременно и большую честь, и удовольствие. Могло ли прийти в голову этому несчастному, что его жена, лишенная возможности в последние недели беременности принимать поклонников, которые постоянно толпились в ее гостиной, еще будет упрекать его в том, что по его милости она испытывала недостаток в поклонении?
Дневник графини ди Кастильоне
Сыном Вирджиния занималась мало. У нее были другие, более приятные способы проведения свободного времени: она вела дневник.
Этот дневник был обнаружен Аленом Деко в 1951 году в Риме. Любой историк может только мечтать о том, чтобы ему в руки попал столь любопытный документ. Вирджиния предстает в нем во всей своей красе, такой, какая она была на самом деле: мелочной, с весьма сомнительными моральными принципами, подверженной редким искренним порывам, с непомерной гордыней и повадками парижской белошвейки.
В своем дневнике графиня пользовалась особым шифром: латинская буква «B» обозначала, что дело не зашло дальше поцелуя, буква «Х» — объятия, буква «F» свидетельствовала о полной победе, а сочетание букв «BX» говорило о некотором положении дел, которое Ален Деко назвал промежуточным.
Надо сказать, что у Вирджинии имелось бесчисленное количество поводов использовать этот придуманный ею код.
Ее друг детства, маркиз Амброджо Дориа, с которым она некогда играла в семейном дворце Ла-Специа, начал ухаживать за ней, когда ей исполнилось пятнадцать. Вскоре после того как она оправилась от родов, он вновь начал проявлять настойчивость. Одним июньским вечером графиня, взволнованная событиями прошедшего дня, записала в своем дневнике:
«Я ходила к девятичасовой мессе. Возвращаясь домой через сад, я повстречала Амброджо Дориа, который проник в мою спальню в то время, пока прислуга завтракала. Я переоделась и была в белом пеньюаре, а волосы не стала закалывать гребнем. Мы болтали, сидя на канапе, до одиннадцати. ВХ… Он ушел также через сад».
Через несколько дней Дориа вновь навестил ее, и Вирджиния сделала следующую запись:
«Я обедала с Вимерати. Франческо был у Сигала. Она ушла в семь часов, когда в гостиной появился Дориа. Мы болтали, не зажигая света. ВХ. ВХ. ВХ. ВХ…»
Пылкий маркиз был удостоен буквы «F» через два дня, 7 июля.
Несколько дней спустя юная графиня напишет:
«Приходил Дориа. Был до пяти часов. Мы болтали в моей спальне…»
Буква «F» уточняет, какой оборот принял этот разговор.
Поль Лежён замечает:
«К счастью, муж часто отсутствовал и был ослеплен чувством, которое он испытывал к своей жене. А она, проводя каникулы в Ла-Специа, повстречала там двух других Дориа, таких же предупредительных, как и их брат Амброджо».
Хорошо известно, что труден только первый шаг. Очаровательная Вирджиния не собиралась останавливаться в начале пути. Действительно, у Амброджо имелся старший брат Марчелло. Вскоре его имя появилось на страницах дневника. 13 октября Вирджиния записала ряд чисел: 12, 5, 18, 19, 21, 5, 13, 20, 18, 20, 17, 11, 5, 11, 9, 19, 1, 21, 5, 3, 12, 14, 9…
Эта запись расшифровывается так: «Я занималась любовью с Марчелло».
Но забавы, которым предавалась графиня в обществе братьев Дориа, вскоре перестали тешить ее амбиции. По словам Поль Лежён, «все это было для нее лишь средством, чтобы рассеять скуку, в которой она жила». Она мечтала пасть в объятия самого короля.
Предложение графа ди Кавура
И вот тут-то ей неожиданно и представился случай использовать свою красоту в достойных ее тщеславия целях.
В один прекрасный день к ней обратился ее кузен, граф Камилло Бенсо ди Кавур, бывший депутат парламента, а ныне премьер-министр короля, действовавший в пользу союза с Францией для объединения Италии под главенством Савойской династии, к которой принадлежал король Виктор-Эммануил. Он прекрасно понимал, что осуществить планы по созданию единой Италии из пестрых лоскутков различных областей (Пьемонт, Савойя, Ломбардия, Венеция, Парма, Модена, Тоскана и т. д.) можно было только с помощью могущественнейшей Франции, а для этого нужно было убедить императора Наполеона III помочь пьемонтскому королю. А это лучше всего могла бы сделать женщина. Дальше никаких размышлений не требовалось: его выбор сразу пал на прекраснейшую графиню Вирджинию ди Кастильоне.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
