Здесь они не могли применить силовое поле, которое захватило бы и нападающих. Раскидывая рептилий мощными ударами, увертываясь от грозных взмахов усеянных шипами хвостов, падая под тяжестью врагов и снова вскакивая, он постепенно отступал от корабля. Бен держался сзади, прикрывая тыл.
— Ничего, друг, ничего! — тяжело дыша, бросал Василий, стараясь принимать на себя основную массу нападающих. — Пробьемся! Нам бы только до их «этажерок» добраться!
Бен лишь хрипел, отбиваясь от врагов и стараясь не оторваться от товарища. До заветного обрыва оставалось не больше ста метров, когда вдруг один из нападавших кинулся ему в ноги. Бен споткнулся, закачался, замахал руками, стараясь удержать равновесие, и в этот момент жесткий, тугой хвост тяжело ударил его в лицо…
Почувствовав пустоту за спиной, Буслаев с силой пнул ногой ближайшего ящера, двинул в челюсть второго, отскочил назад. Бен катался по песку, закрываясь руками, а ящер размеренно, выбирая незащищенные места, наносил ему удары. Между ним и Буслаевым встали еще пятеро врагов.
— У, гады! — взревел землянин, бросаясь на них.
Сразу несколько тел — тяжелых, колючих, остро пахнущих — навалились на него, повисли на руках, пригибая к земле, поставили на одно колено. Он с трудом повернул голову, ища товарища.
Взрывая песчаные фонтанчики, нелепо взмахивая руками, Бен слепо мчался по пляжу, давя аккуратные холмики. За ним неторопливо трусили два надзирателя, на ходу наводя коробки. Ярость охватила Буслаева.
— Дурак! — прохрипел он. И в последнем усилии поднялся на ноги, швырнув повисших на нем ящеров в набегающую толпу новых врагов. Ящеры, сшибая друг друга, покатились по земле. Василий, пошатываясь, сделал несколько шагов в сторону и выхватил бластер.
Они стояли друг против друга — толпа рептилий в белых панцирях и землянин, оборванный, окровавленный, но грозный в своей ярости. Краем глаза Василий увидел, как упал невдалеке Беи, пойманный силовым полем, как его подхватили и понесли в корабль.
«Идиот!» — с горечью подумал Буслаев, наводя ствол бластера на врагов. Они застыли перед ним, не поднимая валяющихся под ногами коробок.
— Эй, начальники, продолжим переговоры! — крикнул он трем командирам, в отдалении наблюдавшим за битвой.
— Что может предложить теплокровный? — донеслось в ответ.
Василий вытер пот с лица. Безудержная ярость утихала, уступая место холодному расчету.
— Я требую, чтобы мне и моему товарищу дали спокойно уйти, иначе испепелю всех.
Довольно долго ящеры молчали. Василий успел отдышаться и полностью собраться с мыслями, а враги, отступив на несколько шагов, построились в боевой порядок. Коробок они по-прежнему не поднимали.
— Второй теплокровный изъявил желание остаться с нами. Речь может идти только о тебе.
— Пусть он лично объявит мне о своем желании.
— Он не имеет намерения объясняться с тобой, — последовал немедленный ответ. — Ты можешь уйти… если переберешься через море.
Один только взгляд уловил Василий, мгновенный взгляд, брошенный куда-то через него, но этого оказалось достаточным. Он резко обернулся. Группа рептилий, неслышно выйдя из дальнего люка, наводила на него коробки. Сразу же рядом послышался тихий шорох: ящеры, стоявшие перед ним, подбирали свое оружие. Уничтожив двумя залпами обе группы, Буслаев бросился к обрыву.
Он пробежал больше половины пути, когда показалась погоня. Все те же в белой форме. Очевидно, они были воинами, как чернопанцирные — рабочими. Они бежали далеко позади, неуклюже переваливаясь, глубоко зарываясь в песок полусогнутыми ногами. Они не торопились: куда теплокровный убежит с острова? Рано или поздно силовое поле достанет его. Трое командующих по-прежнему стояли на пригорке, руководя погоней. Выстрелы не задели их.
Василий остановился на краю обрыва. Погрозив преследователям кулаком, он начал спускаться, прыгая с камня на камень, скользя, оступаясь, впиваясь пальцами в трещины, обдирая колени. У аппаратов застыло несколько чернопанцирников, но их Буслаев не боялся: они были без оружия.
И вдруг, когда до площадки оставалось метров десять, внизу показался еще один отряд преследователей. Они стояли прямо под ним и неторопливо наводили коробки. Василий оглянулся. Вверху, из-за гребня, выдвигались зеленые челюсти. Мышеловка захлопнулась. И, испустив яростный вопль, он прыгнул.
Ящеры не успели посторониться. Василии обрушился прямо на чью-то спину, под ногами страшно хрустнуло, и он растянулся на неровной, в острых выступах площадке. Но тут же вскочил и, яростно молотя рукояткой бластера по головам, плечам, челюстям, расчистил дорогу к ближайшему аппарату. Последнего, не успевшего отскочить чернопанцирника он отшвырнул ударом ноги. Перевалившись через низкий барьер, он упал на пол кабины и дернул тяги. Каменные склоны поползли вниз. Две трехпалые лапы с черными кривыми когтями вцепились в борт. Землянин не пошевелился. Лапы напряглись, под кожей вздулись бугорки мускулов, над бортом показалась зеленая полоска. И тут лапы разжались.
Впоследствии, вспоминая этот день, Василий признавался, что больше всего страха он натерпелся, управляя аппаратом пришельцев. «Этажерка» оказалась капризной и своенравной. Малейшее отклонение рычага заставляло ее стремглав бросаться в сторону, наклоняться так, что Буслаеву приходилось судорожно цепляться за перекладины, внезапно менять направление. То она стояла вертикально, то ложилась почти плашмя и, направляя ее в сторону моря, Василий вдруг обнаруживал, что приближается к острову. Механизм, рассчитанный на замедленные движения холоднокровных, не справлялся с молниеносной реакцией землянина. Во время одного из виражей, когда Буслаев висел на перекладине, болтая ногами, он обнаружил погоню. Весь флот ящеров поднялся в воздух. Направляемые опытными пилотами, аппараты охватывали беглеца широким полукольцом.
— Ладно, — процедил Василий сквозь зубы, — если вам было мало…
Расстегнув пояс, он перекинул концы через стойку, плотно затянул. Теперь руки были свободны. Сделав несколько глубоких вздохов, чтобы вернуть необходимое для стрельбы хладнокровие, землянин выбрал ближайший аппарат, тщательно прицелился… В воздухе вспыхнул огненный комок. Один, другой, третий… Флот ящеров остановился, сгрудился вместе, будто пилоты совещались. Поставив регулятор на максимальную мощность, Буслаев выстрелил в самую гущу. Взрыв разметал аппараты во все стороны, и изрядно поредевшая армада обратилась в бегство.
Вскоре над морем осталась только одна «этажерка». Кренясь и приплясывая, как поплавок на волнах, она медленно удалялась от острова.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
