Вздохнув, Дина откинула колпачок с зеленого фломастера и, слушая предложение телеведущего, состоящее из чего-то похожего на «Кун няет маиноксен урен сарьян елокува…», принялась тщательно заштриховывать последнюю в слове «Пожелания» букву.
Используя скотч, она прикрепила плакат на видном месте к стене около одиннадцати вечера, а проходя мимо него в половине первого ночи — встала, чтобы сходить в туалет, а после попить на кухне воды, — удивилась, так как на ватмане уже висели три желтые бумажки из тех, что она оставила лежать на тумбе под «пожеланиями».
На первой аккуратным и настолько мелким, насколько это было возможно, почерком было выведено слово «Прокладки. Мыло». Подпись: Меган.
Хм, забыла дома? Хорошо, нужно будет завтра уточнить, какие она предпочитает.
На второй бумажке, подписанной Майклом, красовались наклонные буквы — «Книгу о растительности и животных местного мира»
Бернарда хмыкнула. Ну, всего мира — будет сложно достать, да и читать ее придется долго, а вот о Финляндии — это можно. Скорее всего это именно то, что он имел в виду. Сделает.
А вот третий клейкий листочек был испещрен мелким забористым почерком, который она едва разобрала.
— Листья Круаны, порошок риглины круглолистной, антская взвесь, урдил обыкновенный (и, если можно, первогодный…), котел высокий… — Шептала она, уткнувшись носом в лист. — Это что за ингредиенты для ведьмовского зелья? А-а-а, приправы! Тьфу, Антонио, блин, ну и настрочил…
И где она будет это доставать? По всем странам скакать, как сайгак? Может, они обойдутся обычным тимьяном, розмарином и еще парочкой специй? Ладно, об этом она подумает завтра, а сейчас спать.
Прошлепав босыми ногами мимо умолкшего, наконец, телевизора, Ди бросила короткий взгляд в окно, где за деревьями виднелась поблескивающая в свете луны спокойная гладь незнакомого озера и направилась к лестнице на второй этаж.
* * *
Нордейл. Полночь.
Эвакуация длилась восьмой час кряду.
За стенами Реактора бушевал ливень; Дрейку не нужны были окна, чтобы слышать или видеть его — он чувствовал обрушивающиеся на город потоки воды порами кожи так же хорошо, как если бы они омывали его непокрытую голову, а он, задрав ее, стоял бы на крыше здания. Очередной потоп — реки воды на улицах, затопленные машины и первые этажи… Катастрофа.
Сцепленные в замок руки, затекший зад и не отрывающийся от экрана взгляд. То и дело вспыхивали надписи — новые появлялись, старые уползали вниз.
«Уровень 2: Линтмилл. Эвакуировано 129 человек… Гарондэйл — 424 человека, Линтбург — 328 человек. Жертв: 2.»
«Уровень 6: Осело здание центрального офиса в Дартоне… Эвакуировано 117 человек… Жертв: 1.»
«Уровень: 13. Солар. Затоплен подвал пантерна Миражей. … Эвакуировано 610 человек… Жертв: 4.»
Одни временны спасены, другие погибли и погибают. Он чувствовал каждого, как себя — приходилось отключаться. Счетчик общего количество жертв, находящийся внизу экрана, почти ежесекундно набирал число.
Ему хотелось рычать «Быстрее! Шевелитесь, действуйте, делайте!», но он не мог — знал, что представители Комиссии работают на пределе сил и возможностей — находят, телепортируют, укрывают от непогоды и от несчастий. Хотя бы временно…
А ведь каждого из этих жителей он когда-то приглашал, обустраивал, заботился, пусть и невидимо. Молодых, старых, высоких, низких, больных, здоровых — он собственноручно давал каждому шанс прожить другую жизнь. Длинную, безвременную, почти бесконечную, а теперь терял их — по одному, по двое, а то и десятками — и надеялся, что их воскрешение вне пределов «Уровней» пройдет успешно.
Но за что? Создатель, за что такая беда? И впервые нет ни ответов на вопросы, ни идей, как себе или другим помочь.
Книга. Найдется ли она? Видел ли он во время медитации реально существующий источник или же мираж? Хотел видеть то, чего нет, попросту искал надежду.
«Уровень 14: Нордейл. Эвакуировано 802. Жертв 2…»
Эти двое могли жить на соседней улице, ходить каждое утро на работу, верить, что мир — мир, который он создал, — стабилен.
«Уровень 21: Илвик. Эвакуировано 582. Жертв 6…»
«Уровень 14: Клендон-Сити. Эвакуировано 512. Жертв 3…»
Счетчик снизу приплюсовал три пункта. Итого: 44 погибших… И это только начало. Кто-то захлебнулся, заснув… черт бы подрал низкие первые этажи — не подумал. Кто бы знал, что однажды начнется потоп? Большинство накрывало инородными космическими «пятнами» — тела разваливались, как и бетон, металл, куски земли — не выдерживали аномалии прибывших из ниоткуда полей.
Найдут ли ребята Мистерию? Переживет ли этот поход хоть кто-нибудь из них? Помогут ли добытые знания? Поступят ли вовремя?
Потому что, если нет, Дрейк в течение нескольких суток будет сидеть в этом кабинете, не в силах что-либо сделать, и смотреть, как до того спасенные им люди — каждый человек — станет очередной цифрой на бездушном счетчике «жертвы».
И мир выгорит. Представители Комиссии останутся одни. Конечно, они сколько-то продержаться — недолго — Реактор тоже не защищен в достаточной мере, а потом Уровни — сотворенный с любовью и тщанием мир — превратится в обрывки энергетических полей и материи. Уже ненужных, бесполезных, бессмысленных и неживых.
Дрейк завис. Долго не мог заставить себя вновь посмотреть на экран — приклеился взглядом к собственным пальцам, будто те могли что-то подсказать, затем пересилил слабость, отбросил оцепенение в сторону и принялся, как делал до того, набирать команды по распределению ресурсов, не обращая внимания на тревожную мысль — долго ли продержатся инкубаторы? Насколько хватит созданных вокруг них слоев защиты? На сутки, двое, трое? Максимум на пять-шесть, если повезет, и если в район, где они построены, не будет прямых «попаданий».
Черт…
Они должны найти книгу — его ребята — должны. Отец Небесный, помоги им в этом!
Глава 7
Криала.
Восходящее и заходящее солнце иллюзорного Руура позволило выработать график, и впервые за долгое время Тайра успокоилась и стала почти счастливой — счастливой настолько, насколько позволяло осознание того, что она все еще полужива, все еще человек-призрак и все еще находится в Коридоре.
По утрам, сидя на пыльных досках у окна (в кресле Кима концентрация давалась тяжелее — приходилось мысленно удерживать во внимании материю самого кресла), она читала книги — искала ответы на два животрепещущих вопроса: как вернуть отданную муару душу и как выбраться из Криалы, после совершала прогулку — искала путника с желтыми глазами. Возвращалась, ориентируясь по внутренним часам, к обеду и вновь бралась за чтение. Затем очередная прогулка и снова чтение до самого заката или до момента, когда силы иссякали настолько, что пальцы начинали проваливаться сквозь страницы, — иногда касались их, но уже не могли переворачивать. Тогда она ложилась отдохнуть, поразмыслить, переварить прочитанное. Лежа под неровным сероватым потолком, Тайра задумывалась о том, сколько осталось в запасе времени и успеет ли она отыскать необходимые, содержащие ответ главы, если таковые вообще имелись; грустила, что пока так и не повстречала указанного в Кимовом письме незнакомца, изредка натыкалась на идею навестить родителей или Сари — понаблюдать за ними издалека, — но каждый раз отбрасывала ее. Незачем. Ни родители, ни подруга не заметят ее пребывания рядом, а Тайра лишь разбередит себе душу (если от нее что-нибудь осталось), уж лучше заняться важными делами — читать и искать, искать и читать. Ведь говорил же Ким, что человек с глазами заваренного корня рогозы существует? А если так, стоит приложить все усилия, чтобы найти его.
