ее Хартман. — Все вокруг заволокло дымом, густой такой, черный, не зги не видно. Через мгновение он развеялся и мы оказались на поляне вообще в другом месте! Там стояла повозка с двумя лошадьми, а внутри снеди разной. Ну мы еще и телегу запрягли и поехали себе потиху.
— А почему ты думаешь, что мы около Гисена? — только и смог спросить Вольфганг.
— Да бывал я тут в молодости… в прошлой жизни. — Хартман снова приложился к фляге и с довольной миной провел тыльной стороной ладони по лбу. — Не дрейфь, герой, боги тебя и впрямь берегут!
— Знать бы еще какие, — буркнул юноша, прикрыв глаза. Его начало неумолимо клонить в сон.
— Вот, держи, это лежало среди вещей в повозке. Мне почему-то кажется, что оно твое. — Илма протянула Вольфгангу большую золотую монету с девятизубцовой короной с обеих сторон.
Повертев подарок в непослушных пальцах, он слабо улыбнулся и ушел в царство Кахута. Любуясь спящим, девушка осторожно положила монету в мешочек и повязала его на шею юноши.
Хартман не ошибся, они и впрямь оказались у Гисена. Холод здесь был значительно слабее, даже солнце пробивалось сквозь поредевшую пелену облаков.
К столице Северного Эретина стремилось много беженцев, искавших убежища и защиты. Стражники как могли следили за порядком, но вместе с мирными жителями пришли и бандиты. Разбой и воровство расцвели по всему Гисену и окрестностям, приходилось постоянно оставаться начеку.
Хартман о чем-то долго спорил с дежурной сменой, но их не пропустили в город, отправив в стремительно растущие под стенами трущобы, где походные шатры соседствовали с кривыми лачугами. Многие вообще жили в телегах, спасаясь от морозов шкурами, шерстяными одеялами и огненными камнями. Вольфганг с друзьями расположился в одном из лагерей беженцев, поставив телегу и повозку к остальным, в большой круг.
Гильдия Прогресса не бросила людей, развернув монструозные паровые котлы, греющие воздух. Они организовали раздачу горячей похлебки с салом, мгновенно завоевав симпатии простолюдинов. От желающих записаться в Гильдию не было отбоя, впрочем, хватало и тех, кто шел в городское ополчение. Все хотели отомстить южанам за беспринципное нападение, вдобавок солдат кормили лучше, король не скупился, а милости Гильдии Прогресса хватало далеко не всем.
— Вот, держи, пока горячее. — Илма подала Вольфгангу миску, над которой аппетитно поднимался пар, и с умилением смотрела, как он работает ложкой.
Юноша ел торопливо, ведь если немного подождать, похлебка застынет и потеряет тот небогатый вкус, который у нее был. Ему совершенно не хотелось жевать клей.
— Где остальные? — Проснувшись, Вольфганг пережил несколько неприятных минут. Почему-то юноше решительно не нравилось оставаться в одиночестве.
— Хартман ушел договариваться по поводу детей и остальных. У нас есть немного серебра, должно хватить, чтобы их приняли в дом милости.
— А ты? — осторожно осведомился Вольфганг. Он уже не был ребенком и прекрасно чувствовал оказываемые ему знаки.
— А сам как думаешь? — девушка фыркнула и опустила голову, пряча глаза за белой челкой.
— У меня ничего нет. — Юноша тяжело вздохнул и отложил ложку, есть перехотелось. — Фактически — я дезертир.
— Глупости, серебро дело наживное. Зато ты очень надежный. — Она посмотрела исподлобья. — И добрый. Возьмешь меня в жены?
— А сама как думаешь? Я… — Вольфганга прервал рев горна. Он раскатисто разносился над лагерем беженцев, явно способный поднять мертвецов.
— Они пришли! Спасайтесь! — раздались первые панические крики, распространяясь со скоростью лесного пожара.
С западной стороны Гисена неспешно разворачивали штандарты легионы Южного Эретина. Обилие алых прямоугольных щитов издали вселяло еще больше страха в сердца обычных людей. Паруса следовавших за пешими солдатами десятков воздушных кораблей выкрасили в тот же цвет, складывалось ощущение, будто небо готовилось заплакать огненным дождем над кровавым морем. И, с учетом количества пиромантов в армии, это было очень недалеко от истины.
И все же Гисен не дрогнул. Несмотря на то, что когда-то Север и Юг были единой страной, снаряжение защитников города значительно отличалось от бывших собратьев. Вместо устаревших пластинчатых доспехов — стандартизированные кирасы; мечи длиннее и тяжелее коротких тыкалок, круглые, а не прямоугольные щиты. Паровые арбалетчики и вовсе обходились обычной одеждой без брони — таким образом их выделяли среди остальных солдат, заодно позволяя быстрее менять позицию для обстрела врагов.
Массивные и неуклюжие дирижабли выстраивались в круг над крышами домов, грозно шипели паровые котлы стянутых к воротам танков. Технологические гиганты должны были принять на себя основной удар после прорыва. В том, что он случится, никто не сомневался — экспедиционный корпус Южного Эретина значительно превосходил численностью остатки армий северян. Гильдия Прогресса понесла чудовищные потери, в то время как флот вторженцев почти не пострадал. На каждый дирижабль приходилось как минимум по три воздушных корабля. Вдобавок, пироманты прибыли на войну практически всей гильдией, сформировав сразу семь кругов силы. В любую минуту на Гисен мог обрушиться огненный град.
— Что будем делать? — Илма забралась на крышу повозки, возвышаясь над паникующим лагерем и с тревогой всматриваясь в приближающиеся легионы.
— Слезай немедленно! — Вольфганг помог ей спуститься, он отчетливо чувствовал дрожь девичьего тела сквозь тонкое платье. — Не знаю, пытаться попасть за стену бесполезно.
— Мы можем найти лодку! — предложила перепуганная селянка.
— Не получится, все заблокировано. — Он с досадой посмотрел на укутанный туманом остров, где располагалась неприступная крепость. Она не позволяла вражескому флоту атаковать Гисен, но никак не могла помешать морской блокаде.
— Я помогу вам попасть в безопасное место. — Вольфганг мог покляться, что еще мгновение назад у угла повозки никого не было, теперь же там стояла смутно знакомая женщина в глухом черном платье с плотной вуалью.
«В трауре что ли?»
Вольфганг замешкался с ответом и Илма все решила за него. Схватив юношу за руку, она последовала за загадочной незнакомкой. Они прошли через толпу, как нож сквозь масло. Никто среди паникующих людей в лагере не обращал внимания на женщину в странном наряде, гораздо более уместном для какого-нибудь кладбища или бала. В последний миг беженцы расступались перед троицей, продолжая поспешно набивать мешки нехитрыми пожитками или беспорядочно метаться в разные стороны, хватая, бросая и снова хватая случайные вещи.
Меньше чем за пять минут троица беглецов оказалась у городской стены. Не успел Вольфганг задать вопрос, как женщина загадочно улыбнулась и прикоснулась к преграде указательным пальцем. Каменные блоки потемнели и истончились, превращаясь в
