Читаем без скачивания Синий краб - Владислав Крапивин

Тоник взял карандаш. Нужно было нарисовать корабли, прилетевшие с далекой Земли… Они опустились среди красных зарослей, подняв клубы пепла и пыли. Опустились и застыли, чернея на диске большого солнца. Синие тени ложатся от них неровными полосами…

Зашитые брюки влетели в окно и шлепнулись на пол.

— Антон! Скоро ты там?!

Тоник вздрогнул Чужая планета снова превратилась в картинку на ватманском листе.

— Я скоро, — пообещал Тоник, перегибаясь через подоконник. — Ты, Римка, не знаешь, почему у нее такое имя?

— Какое имя?

— Ну, название газеты! «Созвездие»!

Римка пожала плечами. Мало ли какие бывают названия.

— Я только знаю стихи. Называются «К новым созвездиям». Это их Огурцов написал. Помнишь, в красной майке?

Тоник помнил.

— А про что стихи?

— Про строителей. Про то, что они скоро будут строить на других планетах ангары для звездолетов. Ты заканчивай давай, мне эти стихи надо в газету переписывать. Красными чернилами…

Газету принесли на стройку к концу смены. Собралась вся бригада. Девушки в разноцветных косынках и комбинезонах восхищенно охали. Саня вздыхал. Рудик Огурцов сказал:

— Сила!

Виктор поспешил газету свернуть.

Потом он целую минуту о чем-то думал и наконец спросил у ребят:

— Вы видели такой фильм: «Цель его жизни»?

— Нет, — поспешно соврал Петька, потому что первый догадался, в чем дело.

— Хорошая картина, про летчиков-испытателей. Может, сходим? Это у нас в клубе.

Римка возмущенно дернула плечом:

— Вот еще…

— Мы не ради кино старались, — хмуро сказал Тимка. — Мы и сами сходим, если надо.

— Бросьте вы чудить! — рассердился Виктор. — Вас бригада приглашает. Верно, ребята?

Бригада ответила одобрительным гвалтом.

Человека, который отказался бы от такого приглашения, пожалуй, не встретить на Земле.

— Эх, Антона нет! — пожалел Тимка. — Он про летчиков хоть сто раз кино может смотреть.

— Кто это? — заинтересовался Виктор. — Тот, который был с вами в прошлый раз?

— Ну да, — вмешался Петька. — Это он вам ракеты нарисовал.

— А что с ним?

— Да так. Неприятности, — сухо ответила Римка. Но Петька тут же выложил все, что знал.

У проходной Виктор окликнул Огурцова:

— Ты в кино не идешь? Тогда слушай…

Тоник лежал на кровати и третий раз читал «Приключения Тома Сойера». Было тихо. Только на кухне звякала посуда. Мама уже пришла с работы и готовила обед.

Вдруг резкий свист ворвался в комнату.

— Антон! — возмутилась мама. — Что еще такое?

— Опять я виноват, да? — обиделся Тоник.

Он выглянул в окно: интересно, кто так здорово свистит?

На тротуаре стоял тот самый парень, по которого Римка говорила, что пишет стихи. Рудик Огурцов.

— Привет, арестант! — воскликнул Рудик. — Как жизнь?

Тоник промолчал и хотел уйти от окна. Слушать стихи ни от кого, даже от поэта, он не собирался.

— Постой! — крикнул Рудик. — Лови! От Виктора!

У щеки Тоника пролетел бумажный комок. Тоник поднял его с пола и развернул.

В косом луче солнца свернул значок. Уходя к далеким звездам, огибал синюю капельку земного шара серебряный космолет.

6. НА БЕРЕГУ

— Полосатый парус… — уныло сказал Тимка. — Разве так бывает? Да еще с заплатой.

Римка сузила желтые глаза: она сшила этот парус из старого матрасного чехла, который с трудом выпросила дома.

— Заплата не нравится? Может, новый матрас надо было распороть?

Тоник потрогал языком разбитую недавно губу и рассудительно заметил:

— Новый тоже, наверно, полосатый.

— Можно покрасить, — предложил Петька. Все промолчали. Петька перешел только во второй класс, и глупость его была простительна.

Тимка поднялся с бревна, на котором все они сидели, и с досады швырнул в воду ком сухой глины.

— С всех буксиров будут на нас свистеть…

— Только и работы на буксирах, что свистеть, — фыркнула Римка.

— Мы тоже можем свистеть, — сказал Тоник. — Только я пока не могу. У меня губа распухла.

— Покажи, — попросил пятилетний Петькин брат Клякса и даже встал от любопытства. Тоник хотел показать, но Петька дернул Кляксу за штаны, и тот снова шлепнулся на бревно.

— Попробуй зареви, — пригрозил Петька.

— Тимофе-ей! Сейчас же домой! — донеслось до мальчишек. Они подняли головы: на обрыве стояла Тимкина сестра.

— Зинаида голосит. Аж за квартал слыхать. — Тимка встал и поднял с песка свою куртку. — Подождите, я не надолго…

Зинаида гладила платье. Она не оглянулась, когда Тимка вошел, только сказала.

— Достукался? Теперь тебе будет…

Тимка не знал, как и до чего он «достукался».

— Что будет?

Зинаида послюнявила палец, попробовала, горячий ли утюг, и будто по афише прочитала:

— Лекция на тему «Методы воспитания в семье». Часть первая: доклад о благотворном влиянии ремня на характер трудновоспитуемых детей. Часть вторая: демонстрация опытов. В перерывах танцы. Вход свободный…

Тимка не знал за собой никакой вины. Понял однако, что отец опять грозится отлупить. А за что?

— Ты, Зинка, объяснила бы по-человечески…

— Папа объяснит.

Тимка не торопясь сел на подоконник, сунул руку за спину и неслышно поднял шпингалет. Слегка надавил локтем раму: легко ли открываются створки. Потом равнодушно спросил:

— Наябедничала?

— Очень нужно!

«Не ябедничала. Да и не о чем», — ронял Тимка.

Отец вошел и хмуро бросил с порога:

— Явился!

Тимка пожал плечом: явился, ну и что?

— Ты у меня поужимайся! — загремел отец. Думаешь, ничего не знаю?! Ты с кем компанию водишь?!

— С кем?

— Захожу я в магазин, — продолжал отец, обращаясь уже к дочери, — а Лизавета, продавщица здешняя, меня поздравляет: «С гостем вас, Вадим Петрович». — «С каким, — говорю, — гостем?» — «Как с каким! А сынок-то вы для кого бутылку румынского покупал? Сказал, что вы послали, гость, мол, приехал аж из самой Москвы. Мы вообще-то детям не продаем алкогольный товар, да тут, думаю, ладно, мы люди знакомые…» Так какому ты гостю бутылку покупал?

— Рабочие попросили, — сказал Тимка, — равнодушно качая ногой. — Ну… соврал я в магазине, а то не дала бы…

— Какие рабочие?

— Те, что на плотах работают.

— Ну и что? Выпили они?

— Не вылили же…

— А это? — Вадим Петрович вынул из-за спины длинную бутылку с красно-золотистой наклейкой. — Я под крыльцом нашел, где ты свое барахло хранишь! Молчишь теперь?

Он поставил бутылку на пол и шагнул к Тимке.

Тимка толкнул спиной раму и вывалился в пыльные лопухи.

Ребята ждали Тимку на старом месте.

— Отец бутылку нашел, — сказал Тимка.

Все вопросительно молчали.

— Ну и что? — не выдержала Римка.

— Ну и все…

— Ты бы объяснил ему.

— Ему объяснишь. Он сразу за ремень…

— А ты?

— Катапультировал из окна.

— Катапультировал! — Римка сморщила веснушчатую переносицу. — А бутылка? Лучше бы эти деньги на кино истратили.

— Дура ты рыжая, Римка, — сказал Тоник, который вообще-то ругался редко.

— Я?! Дура?!

— Хватит вам! — крикнул Тимка.

Петька пригладил свой аккуратный чубчик и осторожно спросил:

— Тима, сегодня ничего уже делать не будем?

— Не будем. Поздно уже.

— Тогда мы домой. А то заругают.

Петька увел Кляксу. Римка встала.

— Я тоже пойду. Мне «Золотую цепь» на один вечер дали почитать… — Она потопталась и спросила: — Может, он остынет и забудет?

— Да чепуха все это. Иди…

Тимка и Тоник остались вдвоем. Тимка свел белесые брови и смотрел в землю.

— Отлупит? — с горькой прямотой спросил Тоник.

— А черт его знает.

— Давай я пойду с тобой. Вместе все расскажем.

— Чего ему рассказывать! Он теперь наверняка уже снова кирной…

Тоник поковырял полуботинком влажный песок.

— А раньше он… не бил?

— Когда мама была, даже не грозился. Да и потом… А с прошлого года пить начал. И злой бывает часто. Как распсихуется, я убегаю.

— А потом? Навсегда ведь не убежишь…

— А он все забывает, как примет сверх четвертинки. Они долго пробыли на берегу. Солнце уже спряталось за крыши Заречной слободы. С воды потянуло зябкостью, запахло сырыми плотами и дымом береговых костров. Самоходки у дальних причалов зажгли сигнальные огни.

— Пойдем ко мне ночевать, — предложил Тоник.

— Не… Зинка забеспокоится. — Тимка помолчал и добавил. — Завтра все равно спустим «Спартака».

— Это ничего, что парус полосатый, — сказал Тоник.

— Ничего.

Ни отца, ни Зинаиды дома не было. Тимка выключил электричество, тихонько разделся и залез под одеяло. За окном на столбе горел неяркий фонарь, и свет его крошечной точкой отражался в погасшей лампочке. Тимка долго смотрел на светлую точку, потом задремал. Сквозь сон он слышал, как у пристани басовито вскрикнул буксир. Ему ответил тихий сигнал рожка: наверно стрелочник трубил на пристанских путях.