В борьбу за выживание эльфийской пыли включились люди. Наркотик для эльфов был абсолютным злом, но для людей оказался мощнейшим афродизиаком. Виагра тихо курила в сторонке и не могла соперничать с этим зельем. Древние старики показывали чудеса потенции и при этом сразу не отправлялись на кладбище, а реально молодели от сексуальных утех. Самые невинные и зашуганные монашки творили чудеса в постели и при этом не боялись забеременеть. Старухи буквально сходили с ума от сексуального наслаждения. При всем при этом эльфийская пыль не имела видимых побочных эффектов, кроме желания пользоваться ею постоянно. Такое положение дел не давало наркотику исчезнуть, но и производство его становилось хотя и прибыльным, но и чрезвычайно опасным бизнесом. Люди не имели доступа к эльфийским технологиям выращивания грибов, но среди эльфов всегда находились выродки, поставлявшие наркоту людям и эльфам. Алой оказался очень хитрой бестией и сам на эльфийскую пыль не подсел, а наладил канал поставки зелья в столицу империи.
После того как я убил Алоя, канал поставки наркотика закрылся, что грозило мне серьезными неприятностями. Процесс экстрагирования эльфийской пыли особым секретом не являлся, но имел свои ноу-хау. При общеизвестном способе получения эльфийской пыли выход годного продукта являлся мизерным, а Алой нашел оригинальный способ увеличить выход наркоты на порядок. Об этих успехах покойника рассказал мне Первый, изучив установку в лаборатории. Двадцать крохотных флаконов зелья в сейфе, оказывается, стоили чудовищную сумму — не менее двадцати тысяч золотых империалов. За такие деньги можно купить целое графство, и не одно. Правда, при попытке реализовать это богатство можно сразу распрощаться с головой — или конкуренты грохнут, или эльфы с живого шкуру сдерут.
Решив отложить наркоторговлю на самый крайний случай, я перепрятал наркоту в случайно найденный в стене тайник, скорее всего неизвестный раньше даже Алою. Хорошая штука — магическое зрение, с помощью его мне удалось рассмотреть, что пряталось в глубине стен почти на полметра, но кроме древней электропроводки и каких-то труб обнаружить ничего не удалось. Меня интересовали камни Силы для метателя, но их, увы, нигде не было.
Закончив безрезультатные поиски, мы с Первым занялись наведением порядка в механической мастерской. Комната была, скорее всего, ремонтной мастерской с универсальным металлорежущим оборудованием. После очистки от хлама в ней обнаружились два сверлильных станка, один фрезерный и два токарных. Расчистив завалы на стеллажах и верстаке, я нашел набор режущего инструмента для станков, две ручные дрели и похожий на болгарку агрегат с абразивным диском. Моя радость от полезных находок быстро улетучилась, потому что в станках и инструментах отсутствовали камни Силы и шаловливые ручонки Алоя изрядно поковырялись в их внутренностях. Закончив дела, я решил, что пора возвращаться в усадьбу, и уже направился вместе с Первым на выход, но душераздирающий визг и вопли Лили не дали нам этого сделать. Красотка боялась меня до ужаса, но оставаться в бункере боялась еще больше. Понимая, что делаю глупость, я все-таки забрал ее с собой.
Попытка лечь спать сразу после завтрака закончилась неудачей. Я почему-то решил, что Луц явится после обеда, но он нарушил мои планы. Сканирование подходов к усадьбе обнаружило отряд из пяти человек на лошадях, приближающийся со стороны границы. Чтобы не привлекать внимания рабочих в кузнице к ранним гостям, я сам вышел за ворота встречать Луца.
— Здравствуй, Валлин, я приехал к тебе в гости, как обещал, и на этот раз мага со мной нет, — произнес улыбающийся барон, слезая с лошади.
— Тебе тоже не болеть, — холодно ответил я. — Мы с тобой договаривались, что я пущу в подземелье только тебя и двух твоих людей, а ты привел с собой четверых.
— Валлин, не оставишь же ты двоих за воротами, это будет негостеприимно.
— Если они не пойдут с тобой в подземелье, то оставлю. Мне не нужны посторонние головорезы, шатающиеся по усадьбе. Или вы все идете вниз, или пусть твои люди пасут лошадей за воротами.
— Ох и неласков ты, Валлин, а ведь когда-то мы были друзьями. Ладно, мы все уйдем в подземелье, только не забудь впустить нас обратно.
— Впущу, не беспокойтесь. Когда вас ждать?
— Должны к полудню обернуться, может, чуть задержимся, — ответил Луц.
Первый принял лошадей у людей барона и увел их на конюшню, а Луц со своим отрядом спустился в подвал, сопровождаемый мной и крутящимся под ногами Тузиком. Малхус был серьезной страховкой от неожиданного нападения, да и я не щелкал клювом. Когда отряд скрылся в темноте туннеля, я облегченно вздохнул и заклинил дверь в подземелье.
Мне удалось проспать до полудня, но необъяснимая тревога выбросила меня из постели, словно по звонку будильника. На душе было почему-то муторно и беспокойно, а жизнь меня уже приучила относиться к предчувствиям с достаточным пиететом. Морально подготовившись к очередному пинку судьбы, я «накрутил хвосты» Первому и Тузику и стал дожидаться развития событий, так и не решив — воевать или драпать.
День клонился к вечеру, и на душе становилось все тревожнее. Наконец мои нервы не выдержали, и я распустил по домам рабочих, сославшись на выдуманную семейную традицию помина усопших, по которой в этот день нужно прекращать работу пораньше, чтобы помолиться за души предков. Выпроводив следом за рабочими удивленных Арделию и Молли в поселок до утра, я вооружился до зубов и залез на крышу.
Усадьба опустела, но тишина продлилась всего полчаса: неожиданно Тузик, заскулив, бросился в подвал дома, а я кубарем скатился за ним по лестнице, едва не свернув себе шею. Сканирование показало, что к двери из катакомб приближаются три человеческие ауры. Через некоторое время пришельцы попытались открыть люк в подвал, но сделать этого не смогли и начали как сумасшедшие колотить в него. Я открыл люк и отскочил к лестнице, готовый немедленно вступить в бой, но нападения не последовало. В люк буквально ввалились два бойца Луца, втащившие за собой бездыханное тело барона, и, не вступая в разговоры, понесли его вверх по лестнице. Только во дворе мне удалось рассмотреть эту троицу. Луц был скорее мертв, чем жив, и беглое сканирование его ауры указывало на то, что жить ему осталось не больше часа. Две колотые раны в грудь выпустили из него почти всю кровь, а пробитое легкое не давало возможности раненому дышать. Мои расспросы наткнулись на угрюмое молчание, и бойцы, быстро погрузив раненого на лошадь, галопом унеслись со двора, после того как Первый открыл ворота. На земле остался только кровавый след и отпечатки копыт лошадей. Шак по моей команде выгнал следом за беглецами оставшихся в усадьбе лошадей барона и закрыл ворота. Растерянность от неожиданного появления полумертвого Луца и бегства его людей из катакомб прошла, и я начал прокручивать ситуацию у себя в мозгу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
