«Как всякое другое земноводное, мы должны иногда выходить на берег. Но все-таки нашей стихией является вода. В ней мы чувствуем себя безопаснее всего, в ней мы обладаем наибольшей силой».
Болингброк, «Памфлет о короле-патриоте», 1749
С того момента, как летом 1940 нас изгнали из Европы, британские военные лидеры мечтали о том дне, когда мы сможем начать стратегическое наступление. Они намеревались использовать нашу морскую мощь для того, чтобы взломать вражеский оборонительный периметр. В пользу такой стратегии говорил весь многовековой опыт борьбы с мощными континентальными державами. Однако мы знали, что у нас слишком мало шансов одержать победу на суше, если только мы не застигнем противника врасплох, высадив войска там, где это нам выгодно, где его оборона наиболее слабая, даже с учетом того, что большая часть германской армии была связана в титанической кампании против России. Более того, премьер-министр был серьезно озабочен тем фактом, что в прошлую войну мы не смогли наилучшим образом использовать нашу морскую мощь. Наши морские экспедиции в Балтику и Дарданеллы, на проведении которых он так упорно настаивал, могли принести гораздо больше плодов и спасти наши армии от «беспримерного кровопролития и расточения живой силы» в затяжной кампании во Франции и Фландрии. Когда Черчилль встал во главе всей британской военной машины, было ясно, что он не повторит прежних ошибок. Поэтому наша большая стратегия будет основана на серии ударов по ключевым пунктам заморских территорий с целью улучшить наши позиции. После этого, в надлежащий момент, будет предпринята решающая экспедиция в самое сердце вражеской территории. Однако более 2 лет такой замысел казался совершенно нереальным. Наше господство на море, от которого зависела сама судьба Британии, а не только перспективы будущего наступления, постоянно подвергалось серьезным угрозам. Только в середине 1942 баланс сил на море стал таким, что наше будущее начало понемногу приобретать более реальные очертания. Даже после того, как совершенно неожиданно для себя Америка оказалась вовлеченной в войну, наши совместные ресурсы торговых судов, десантных средств и обученных солдат оставались совершенно недостаточными для решения глобальной задачи. Кроме того, нашему союзнику приходилось значительную часть того, что он имел, отправлять на Тихий океан, чтобы противостоять японской агрессии. Таким образом, становилось ясно, что первый удар на западе будет иметь довольно ограниченный масштаб и будет нацелен в такую точку, где мы не встретим упорного сопротивления. Все эти соображения делали невозможным форсирование Ла Манша в 1942, хотя американцы очень этого желали. В конечном счете лидеры союзников 25 июля решили принять альтернативу, на которой настаивали англичане — высадиться во Французской Северной Африке, чтобы помочь наступлению 8 Армии из Египта. Мы создали бы новую армию в тылу Роммеля, в то время как его старый противник нанес бы удар с фронта. В результате мы получали хорошие шансы очистить Африку от неприятеля. Мы использовали бы тот факт, что французы гораздо лучше относились к американцам, чем к англичанам. Поэтому существовала возможность, что наши войска, высаженные в Алжире и Марокко, не встретят сопротивления, кроме формальных попыток спасти честь.
Только в октябре начальники штабов британской и американской армий утвердили этот план. Но Адмиралтейство уже начало собирать транспорты и эскортные корабли для организации конвоев, не дожидаясь этого утверждения. С британской точки зрения самым сложным было обеспечение необходимого количества войсковых транспортов, десантных судов, эскортных кораблей и сил поддержки. Однако в середине лета Адмиралтейство провело дальновидную реформу всей глобальной системы конвоев, чтобы освободить торговый тоннаж и военные корабли. Конвои в северную Россию были временно приостановлены, так же, как и конвои из Англии в Гибралтар и Сьерра-Леоне. Подкрепления, которые предполагалось отправить на заморские театры, особенно в Юго-Восточную Азию, были задержаны дома. Прикрытие наших прибрежных конвоев было резко ослаблено. Из состава Флота Метрополии было изъято множество кораблей. Он в очередной раз сыграл роль стратегического резерва. Такая перестройка системы судоходства неизбежно вела к сокращению импорта в Британию жизненно важных грузов. Например, торговые суда, идущие в Англию с мыса Доброй Надежды, были перенацелены в Тринидад. Часть из них была отправлена через Магелланов пролив и Панамский канал в Нью-Йорк и Галифакс. Но мы пошли на эти ограничения, а также на риск сокращения прикрытия конвоев в интересах нашей первой крупной заморской экспедиции. Главной головной болью Адмиралтейства стали подводные лодки, которые противник мог бросить против наших войсковых конвоев. В конце октября в море находилось не менее сотни германских субмарин. Если бы немцы узнали о наших приготовлениях, большая часть этих лодок могла быть брошена на перехват специальных конвоев. Мы еще обсудим вопрос, как и почему эта угроза так и не была реализована в предполагаемых масштабах.
В середине августа адмирал сэр Эндрю Каннингхэм был назначен «Командующим морскими экспедиционными силами союзников» на время операции «Торч». 1 ноября он поднял свой флаг в Гибралтаре, чтобы принять руководство морской стороной сложного мероприятия, общее руководство которым осуществлял генерал Эйзенхауэр. Каннингхэм принял командование всеми морскими силами в Западном Средиземноморье. Его возвращение на пост, где он так прославился, всеми было воспринято как доброе предзнаменование.
Планом операции «Торч» предусматривалась высадка 2 десантов в Средиземном море, в Алжире и Оране, и 1 на побережье Марокко, в Касабланке. Войска для высадки в Алжире были отправлены из Великобритании. Десант, предназначенный для Марокко, вышел прямо из Соединенных Штатов и был целиком американским. Однако в состав десантных сил в Алжире было включено большое число американских солдат, которые ранее пересекли Атлантику, в основном на британских гигантских лайнерах, таких, как «Куин Мэри» и «Куин Элизабет». Их высокая скорость и большая вместимость, которая в июле 1942 была увеличена до 15000 человек, делала их исключительно полезными для такой цели[17]. Морские силы сопровождавшие, прикрывавшие и поддерживавшие высадку в Алжире, были британскими. Ими командовали вице-адмирал сэр Гарольд Барроу (Алжир) и коммодор Г.Д. Трубридж (Оран). Соединение Н из Гибралтара под командованием вице-адмирала сэра Нэвилла Сифрета было специально усилено кораблями Флота Метрополии. Оно должно было прикрыть высадку в Алжире от возможного удара итальянского флота. Предварительно было намечено высадить все 3 десанта 30 октября, но в середине сентября эта дата была изменена на 4 октября, в основном потому, что американская армия не успевала подготовиться вовремя. Через неделю после принятия решения самолет, на котором летел офицер с секретными документами, упоминающими дату высадки, разбился у берегов Испании. Возникли опасения, что сведения попали к противнику, и дата высадки была перенесена на 8 ноября. В действительности немцы так ничего и не узнали. Чтобы повысить шансы на внезапность, было решено высаживать десанты ночью, под покровом темноты. В Алжире и Оране Н-час был назначен на 1.00, а в Марокко — на 4.00. С точки зрения флота, это решение было не идеальным. Во время спуска на воду десантных судов и формирования волн десанта неизбежно должен был возникнуть хаос. Если бы высадка проводилась днем, они вышли бы к берегу с гораздо меньшими проблемами. Но kriegsraisonперевесил все эти соображения. Только после войны мы сумели спокойно оценить происходившее и понять, что выгоды ночной высадки были значительно преувеличены.
Задолго до отправки конвоев Адмиралтейство создало в Гибралтаре специальный штаб, который должен был заниматься организацией следования сотен кораблей и судов и обеспечением их перехода через пролив. Не будет преувеличением сказать, что эта база стала осью, вокруг которой вращалось все огромное предприятие. Для участия в операции англичане привлекли 160 военных кораблей с различных театров, хотя они выполняли там важные задания. 240 транспортов были собраны в различных портах, в основном в Клайде и Лох Ю, чтобы обеспечить доставку техники, вооружения, боеприпасов, продовольствия и всех других грузов, необходимых для успешной высадки десанта. В начале октября в Гибралтар начали отбывать первые из так называемых «Предварительных конвоев», состоящих, в основном, из судов снабжения. С 22 октября по 1 ноября за ними последовали 4 больших «Штурмовых конвоя» с войсками для высадки в Оране и Алжире. Главные силы флота тоже начали передвигаться из Скапа Флоу в направлении Гибралтара уже в конце октября. В первую неделю ноября с Британских островов на юг хлынул настоящий поток кораблей и судов. Большинство из них следовали западнее Ирландии и уходили далеко в Атлантику, прежде чем повернуть на восток к Гибралтару. Произошло несколько неизбежных столкновений с подводными лодками, но противник так и не понял, куда направляется весь этот поток. Мы, конечно, принимали все возможные меры, чтобы скрыть наши намерения и ввести противника в заблуждение. Однако, не менее важным было обеспечение безопасности конвоев на переходе от атак из-под воды и с воздуха. В действительности группа подводных лодок, находившаяся в самом опасном месте, сосредоточилась на атаках идущего в Англию тихоходного конвоя SL-125. Поэтому корабли с десантом проскочили мимо них. Хотя в течение 7-дневной битвы на дно пошли 13 торговых судов, эта неожиданная жертва оказалась настолько удачной, что коммодор конвоя ехидно сказал автору этой книги, что его впервые поблагодарили за потерю судов. Мы должны учитывать элемент везения, который всегда играет важную роль в военных действиях. Но следует сказать, что переход всех сил десанта оказался настолько удачным, что превзошел любые самые смелые ожидания. Хотя часть сил вышла из американских портов и пересекла Атлантику, мы достигли абсолютной внезапности.
