Происходило это в церкви, где они сидели, примостившись на самой дальней от алтаря скамье. Свободных мест больше не было. До алтаря было не меньше шестидесяти футов, но благодаря своему высокому росту и сравнительно удачному расположению мест они хорошо видели все происходящее.
По правде говоря, смотреть было уже не на что. Церемония окончилась. Православный священник торжественно благословил новобрачных, и Андреа с Марией, девушкой, показавшей им дорогу в крепость Наварена, повернули с соответствующим обстановке достоинствам к выходу. Андреа наклонился и прошептал что-то на ухо Марии. Лицо его при этом светилось нежностью и заботой. Но, видимо, смысл слов не вполне соответствовал выражению лица, поскольку между новобрачными сразу вспыхнула перебранка. Правда, назвать это перебранкой было бы не совсем верно, ибо бранилась только Мария. Гневно сверкая черными глазами и выразительно жестикулируя, она даже не пыталась понизить голос, чтобы скрыть свое возмущение. Андреа же с видом побитой собаки умоляюще заглядывал ей в глаза и безуспешно пытался сдержать шквал обрушившейся на него ярости. Изредка он жалобно поглядывал по сторонам, как бы извиняясь перед присутствующими. Лица гостей выражали разнообразную гамму чувств: от недоумения до полного замешательства и откровенного страха. Очевидно, этот спектакль показался всем весьма необычным послесловием к свадебной церемонии.
В тот момент, когда новобрачные поравнялись со скамьей, на которой сидели Меллори и Миллер, эта своеобразная беседа достигла своего апогея. Андреа прикрыл рот рукой, наклонился к Меллори.
– Это, – прошептал он с гордостью, – наша первая семейная сцена.
Больше ему ничего не дали сказать. Властно взяв мужа под руку, Мария буквально выволокла его из церкви,
Даже после того, как они исчезли из виду, голос Марии, отчетливый и громкий, был хорошо слышен всем присутствующим в церкви. Миллер наконец отвел глаза от дверного проема и задумчиво посмотрел на Меллори.
– Очень экспансивная девушка. Жаль, я не понимаю по-гречески. Интересно, что она говорила? Лицо Меллори оставалось невозмутимым:
– А как же наш медовый месяц?
– Понятно, – так же невозмутимо протянул Миллер. – Может, нам лучше пойти за ними?
– Зачем?
– Андреа сильнее кого-либо, – Миллер, как всегда, не преувеличивал, – Но, по-моему, сейчас противник ему не по зубам.
Меллори понимающе улыбнулся и направился к выходу. За ним – Миллер, а за Миллером – толпа гостей, сгорающих от естественного желания не упустить второй акт этого незапланированного спектакля. Но деревенская площадь перед церковью была пустынна.
Меллори не раздумывал. Опыт долгого общения с Андреа безошибочно подсказал ему дорогу к дому, где совсем недавно тот потряс их своим неожиданным сообщением. Предчувствие его не обмануло. Андреа, со стаканом бренди в руке, потирал щеку, на которой алело внушительное пятно. Он поднял глаза на Меллори и Миллера.
– Она ушла к своей матери, – угрюмо сообщил он.
Миллер посмотрел на часы.
– Через минуту и двадцать пять секунд после свадьбы, – восхищенно произнес он, – Мировой рекорд.
Андреа нахмурился, но тут быстро нашелся Меллори:
– Значит, ты идешь с нами?
– Конечно, – буркнул Андреа. Он с раздражением смотрел на ввалившуюся толпу. Гости, бесцеремонно расталкивая друг друга, ринулись к уставленным бутылками столам, словно изнуренные жаждой верблюды к заветному оазису в пустыне.
– Кто-то ведь должен за вами присматривать. Меллори посмотрел на часы.
– До отлета три с половиной часа. Мы умираем от усталости, Андреа. Где бы поспать? Но только в безопасном месте. Твоя охрана пьяна в стельку.
– Они не просыхают с тех пор, как крепость взлетела на воздух, – сказал Андреа. – Пойдемте, я проведу вас.
Миллер посмотрел на местных жителей, которые, весело переговариваясь, целиком сосредоточились на содержимом многочисленных бутылок.
– А как же твои гости?
– Что с ними будет? – Андреа обвел мрачным взглядом своих соотечественников. – Взгляните на них. Вы когда-нибудь бывали на свадьбе, где хоть кому-то было дело до жениха и невесты? Пошли.
Они направились к югу и скоро вышли за пределы Мандракоса. Дважды их останавливал патруль, и дважды сердитое ворчание Андреа быстро возвращало стражу к вожделенным бутылкам. Дождь продолжал лить как из ведра, но Меллори и Миллер уже так промокли, что им было все равно. Что касается Андреа, он, похоже, просто не замечал дождя.
Минут через пятнадцать Андреа остановился перед распахнутой дверью маленького, полуразвалившегося и, очевидно, заброшенного сарая у обочины дороги.
– Там, внутри, сено, – сказал он. – Здесь мы будем в безопасности.
– Прекрасно, – сказал Меллори. – Сейчас передадим на «Сирдар», чтобы радировали в Каир, а потом…
– При чем тут Каир? – спросил Андреа.
– Каир должен знать, что мы тебя нашли и готовы к переброске… А потом можно целых три часа спать спокойно.
Андреа кивнул:
– Три часа осталось.
– Целых три часа, – мечтательно повторил Меллори.
Суровое лицо Андреа расплылось в улыбке. Он дружески похлопал Меллори по плечу.
– Такой человек, как я, за три часа может многое успеть.
Он повернулся и вскоре скрылся в темноте. Меллори и Миллер, не говоря ни слова, проводили его глазами, затем так же молча переглянулись и вошли в сарай.
Ни одна авиационная служба мира не решилась бы зарегистрировать аэродром Мандракоса. Окруженная со всех сторон холмами узкая полоска земли длиной чуть более полумили служила взлетнопосадочной полосой. Обилие ухабов и ям гарантировало поломку шасси самолета любой конструкции. Однако британские ВВС уже использовали этот аэродром раньше. Поэтому возможность ещё одной попытки не исключалась.
С юга к аэродрому примыкала роща фиговых деревьев. Под их ненадежным укрытием теперь и расположились Меллори, Миллер и Андреа. Первые двое, сжавшись в комок, дрожали от холода в насквозь промокшей одежде, зато Андреа, не обращая внимания на дождь, растянулся на траве во весь рост, подложил руки под голову и мечтательно смотрел в небо. Лицо его выражало неподдельное удовлетворение.
– А вот и они, – сказал Андреа.
Меллори и Миллер прислушались и вскоре тоже узнали характерный гул моторов приближающихся самолетов. Через минуту из-за северной гряды появилась эскадрилья из восемнадцати тяжелых «Веллингтонов», отчетливо видимых на сером фоне предрассветного неба. Они на бреющем полете прошли прямо над аэродромом, держа курс на город Наварон. Еще через пару минут послышались взрывы, и яркое зарево заалело на темном небе. Это «Веллингтоны» сбросили свой груз на остатки крепости. Редкие следы трассирующих пуль, выпущенных явно из ручного оружия, свидетельствовали о слабости противовоздушной обороны города. Удивляться этому не приходилось. Крепость взлетела на воздух вместе со всеми зенитными батареями города. Атака была мощной и мгновенной. Не прошло и двух минут с начала бомбардировки, как взрывы прекратились и самолеты, развернувшись, взяли курс на запад и скрылись за горизонтом.
Еще минуту все трое смотрели им вслед, пока Миллер не нарушил молчание:
– С чего это нам такие почести?
– Представления не имею, – откликнулся Меллори. – Но думаю, что ничего приятного это нам не сулит.
– Теперь уже недолго ждать. – Андреа обернулся и посмотрел в сторону южных гор. – Слышите?
Никто ничего не слышал, но сомневаться в способностях Андреа не приходилось. Его слух был столь же безупречен, как и его феноменальное зрение. Теперь и они уже могли различить приглушенный звук мотора. Одинокий бомбардировщик, неизменный «Веллингтон», вынырнув из темноты, сделал круг над полосой в то время, как Меллори подавал фонарем условные знаки, и стал заходить на посадку. Приземлившись в дальнем конце полосы, самолет, угрожающе вздрагивая на ухабах, остановился в сотне .ярдов от ожидавших его людей.
– Прошу запомнить, – обратился к товарищам Андреа. – Я обещал вернуться через неделю.
– Никогда ничего не обещай, – сурово заметил Миллер. – А что, если мы через неделю не вернемся? Вдруг нас перебросят на Тихий океан?
– Вот и объяснишь это Марии. Миллер покачал головой.
– Так мы не договаривались.
– О твоей трусости мы порассуждаем позже, – перебил его Меллори. – Пошли скорее. Они побежали к ожидавшему самолету. Прошло полчаса с тех пор, как «Веллингтон» взял курс на неизвестную пассажирам точку назначения. Андреа и Миллер, с чашками кофе в руках, безуспешно пытались поудобней устроиться на жестких соломенных тюфяках в среднем отсеке бомбардировщика, когда Меллори вышел из пилотской кабины. Миллер посмотрел на него с унылой покорностью. Энтузиазм
и жажда приключений в его взгляде отсутствовали полностью.
– Ну, и что тебе удалось выяснить? – по тону, которым был задан вопрос, было совершенно ясно, что ничего хорошего от Меллори не ожидалось, – Куда теперь? На остров Родос или в Бейрут? А может быть, сразу в райские кущи?
