– Вукалович в курсе дела? – спросил Меллори. – Он знает, что вы задумали?
– Да. Так же, как и другие представители командования. Им понятна степень сложности и риска предстоящей акции. Они согласны.
– У вас есть фотографии?
– Прошу. – Дженсен достал из ящика стопку фотографий, отобрал одну и положил на стол перед Меллори. – Вот это – так называемая Клеть Зеницы. Очень точное название: настоящая клетка, идеальная западня. С севера и запада – непроходимые горы. С востока – Неретвинское водохранилище и каньон. С юга – река Неретва. К северу от Клети, на перевале Зеницы, пытается пробиться одиннадцатый корпус германской армии. С запада, через ущелье, в Клеть Зеницы так же отчаянно рвутся отдельные части гитлеровцев. С юга, за рекой, под прикрытием леса расположились две бронетанковые дивизии генерала Циммермана.
– А это что? – Меллори обратил внимание на темную полоску, пересекающую русло реки чуть севернее места расположения немецких танковых дивизий.
– Это, – многозначительно произнес Дженсен, – мост через Неретву.
Вблизи мост через Неретву выглядел куда более внушительно, чем на фотографии, сделанной с самолета. Массивная стальная громадина, увенчанная сверху темной полосой бетонной эстакады, возносилась над стремительными серо-зелеными валами бурной Неретвы. На южном берегу за узкой полоской прибрежного луга темнел густой сосновый лес. Под надежным его прикрытием притаились в напряженном ожидании две бронетанковые дивизии генерала Циммермана.
Искусно замаскированная командирская дивизионная радиостанция располагалась недалеко от реки, на опушке леса. Громоздкий длинный грузовик был неразличим уже с двадцати шагов.
Именно на этом грузовике в данный момент находились генерал Циммерман и его адъютант, капитан Варбург. Их настроение было под стать вечным сумеркам окружающего леса. Высокий лоб, орлиный профиль, благородные черты лица Циммермана никак не вязались с его беспокойством. Он с явным нетерпением сорвал с головы фуражку, судорожно пригладил седеющую шевелюру и обратился к сидящему за передатчиком радисту:
– Неужели ничего до сих пор?
– Никак нет, господин генерал.
– Вы поддерживаете связь с лагерем капитана Нойфельда?
– Да, ваша честь.
– Его радисты продолжают наблюдение?
– Постоянно. Никаких известий. Ничего нового. Циммерман повернулся и вышел. Варбург – за
ним. Отойдя на подобающее расстояние от станции,
генерал в сердцах выругался:
– Проклятье! Черт бы их всех побрал!
– Вы уверены, господин генерал, – Варбург был высоким, светловолосым приятным молодым человеком лет тридцати. Было видно, что он тоже искренне переживает, – что они готовят наступление?
– Я это нутром чувствую, мой мальчик. Развязка неминуемо приближается.
– Но вы не можете знать наверняка, господин генерал! – возразил Варбург.
– Это верно, – Циммерман тяжело вздохнул. – Я знаю только, что если они действительно окажутся здесь и одиннадцатая армия так и не сможет прорваться на севере, а нам не удастся перебить этих проклятых партизан, то…
Варбург ждал окончания фразы, но Циммерман вдруг замолчал, угрюмо погрузившись в свои размышления. Неожиданно у Варбурга вырвалось:
– Я бы так хотел снова увидеть Германию, господин генерал! Хотя бы ещё один раз!
– Нам всем этого хочется, мой мальчик. – Циммерман медленно дошел до опушки леса и остановился. Долго и пристально смотрел он в сторону моста через Неретву. Покачал головой, повернулся и усталой походкой зашагал обратно. Через мгновение он скрылся во мраке леса.
Камин в роскошной гостиной дворца в Термоли догорал. Дженсен подбросил дров, выпрямился, подошел к столу и наполнил две рюмки. Протянул одну Меллори и произнес:
– Что скажете?
– Это и есть план? – Непроницаемое лицо Меллори надежно скрывало раздирающие его сомнения. – Это все?
– Да.
– Ваше здоровье. – Меллори поднял рюмку. – И мое тоже. – Вторая пауза была более продолжительной: – Любопытно будет посмотреть на реакцию Дасти Миллера, когда он все узнает.
Как и думал Меллори, реакция Миллера была любопытной, хотя и вполне предсказуемой. Спустя шесть часов облаченный в британскую форму, так же как Меллори и Андреа, Миллер с нескрываемым ужасом слушал рассказ Дженсена о том, что, по его мнению, предлагалось им совершить в ближайшие двадцать четыре часа. Закончив, Дженсен посмотрел прямо на Миллера и спросил:
– Ну как? Выполнимо?
– Выполнимо? – Миллер был потрясен. – Это самоубийство.
– Андреа?
Андреа пожал плечами, развел руки и промолчал. Дженсен кивнул и добавил:
– Извините, но выбора у меня нет. Пора идти. Остальные уже на летном поле.
Андреа и Миллер вышли из комнаты и побрели по коридору. Меллори задержался в дверях и нерешительно повернулся к Дженсену. Тот вопросительно поднял брови.
Меллори тихо произнес:
– Разрешите хотя бы Андреа сказать.
Дженсен пристально посмотрел на него и, отрицательно покачав головой, решительно направился к двери.
Через двадцать минут в полном молчании они прибыли на аэродром Термоли, где их ждали Вукалович и двое сержантов. Третий, Рейнольдс, уже сидел в кабине одного из двух «Веллингтонов», стоящих на взлетной полосе, и разогревал двигатели. Через десять минут они уже были в воздухе. В одном самолете Вукалович, в другом Меллори, Миллер, Андреа и трое сержантов. Самолеты взяли курс в разных направлениях.
Дженсен, оставшись в одиночестве на поле аэродрома, ещё долго смотрел вслед набиравшим высоту самолетам, пока они не исчезли в темном безлунном небе. Затем, совсем как генерал Циммерман незадолго до этого, сокрушенно покачал головой, медленно повернулся и тяжело зашагал прочь.
ГЛАВА 3. ПЯТНИЦА. 00.30-02.00
Сержант Рейнольдс, отметил про себя Меллори, действительно умел обращаться с самолетом. Хотя глаза его выдавали постоянное напряжение, внешне он был спокоен и уверен в себе. Движения точны и продуманны. Такое же впечатление оставляла работа Гроувса, который привычно обосновался в штурманском кресле. Тусклый свет и стесненные условия не слишком его удручали. Меллори взглянул в иллюминатор и увидел белые буруны Адриатического моря в какой-нибудь сотне футов под ними. Он повернулся к Гроувсу.
– Мы по плану должны лететь так низко?
– Да. У немцев радарные установки на одном из островов вблизи побережья. Начнем набирать высоту, когда подлетим к Далмадии.
Меллори кивнул и обратился к Рейнольдсу. В его взгляде сквозило любопытство:
– Капитан Дженсен был прав, когда говорил, что вы прекрасный пилот. Как удалось морскому десантнику научиться так водить эту штуку?
– Опыта мне не занимать, – ответил Рейнольдс. – Три года службы в ВВС, из них два года – в качестве пилота в полку бомбардировщиков. Однажды в Египте я решил полетать без разрешения на новом самолете. Такое случалось нередко и раньше, но мне чертовски не повезло. У машины оказался неисправный расходомер.
– Вам пришлось приземлиться?
– Да. И с очень большой скоростью, – он усмехнулся. – Никто не возражал, когда я подал рапорт о переводе. Видимо, они решили, что я не вполне соответствую требуемому образу военного летчика.
Меллори перевел глаза на Гроувса:
– А вы?
Гроувс широко улыбнулся и кивнул в сторону Рейнольдса:
– Я был его штурманом в тот день. Нас выгнали одновременно.
– Ну что ж, я думаю, это неплохо, – задумчиво произнес Меллори.
– Что неплохо? – переспросил Рейнольдс.
– То, что вам доводилось бывать в немилости. Тем лучше вы сыграете свою роль, когда наступит время. Если оно наступит, конечно.
– Я не совсем понимаю, – начал было Рейнольдс. Но Меллори перебил его: – Перед началом операции я хочу, чтобы вы все, без исключения, сорвали знаки различия и нашивки. – Он кивнул в сторону Андреа и Миллера, давая понять, что к ним это тоже относится, и снова взглянул на Рейнольдса. – Сержантские нашивки, значки, награды. Все.
– С какой стати, черт возьми, я должен это делать! – У Рейнольдса, заметил Меллори, была весьма низкая температура кипения. Ничего приятного это не сулило. – Я, между прочим, заслужил эти нашивки, эти награды и знаки различия! Какого черта, спрашивается…
Меллори улыбнулся:
– Неподчинение старшему по званию в боевой обстановке?
– Бросьте придираться! – возмутился Рейнольдс.
– Не «бросьте придираться», а «бросьте придираться, сэр»!
– Бросьте придираться, сэр, – Рейнольдс неожиданно улыбнулся. – Ладно уж, давайте ножницы.
– Видите ли, – пояснил Меллори, – мне меньше всего хочется попасть в лапы фашистов.
– Аминь, – не удержался Миллер.
– Но для того, чтобы добыть необходимую информацию, нам придется действовать в непосредственной близости, а возможно, даже и за линией фронта. Нас могут схватить. На этот случай у нас есть легенда.
– А можно узнать, что это за легенда, сэр? – вежливо поинтересовался Гроувс.
