— Ответь внятно: любишь или нет.
Он прокашлялся, сглотнул. Посмотрел на лежащую девушку.
— Да, люблю.
— Отлично. Ты хотел бы взять ее в жены?
Такой вопрос полностью выбил из равновесия бойца. Он стоял молча, и хлопал глазами, как провинившийся ребенок. Атилия подождала минуту. Не получив ответа, решила действовать строже.
— Ну, ты, как мужчина можешь принять решение? Или так и будешь стоять засватанной девицей?
— Могу, — Дакус теперь смотрел на Атилию, — Матрона, я хотел бы взять в жены вашу рабыню Фелицу.
— Замечательно, — она выдохнула, — Расслабься, ты еще не у алтаря. Фелица больше не рабыня — я освободила ее только что. Завтра у Клеменса получишь ее вольную. И еще. Когда свершится ваш обряд, он выдаст тебе приданое за Фелицу. Я выделила две тысячи динариев. Благословляю вас.
Едва дослушав слова хозяйки, служанка упала к ее ногам. Она целовала ступни Атилии. Слезы лились из ее глаз, чуть ли не ручьем. Слова благодарности еле слышно доносились. Видимо, волнение не позволяло нормально говорить.
— Огромное спасибо вам, матрона, вы очень щедры. Мы принесем жертву Юноне в вашу честь, — сказал гладиатор.
— Все-все, Фелица, хватит. Я ценю это, но ляг назад на софу. У меня на сантименты нет времени. Дакус уложи ее.
Уже подойдя к двери, она вспомнила и обернулась.
— Пока Германус выздоравливает, можете жить здесь. После у меня будет к тебе, вместе с ним предложение. Я ему ранее уже озвучивала. Моему отцу вскоре понадобится ланиста с помощником, для подбора и обучения бойцов арены. Предлагаю вам стать ими.
— Ого! Я о таком и мечтать не смел. Всю жизнь за вас молиться буду.
— Спокойной ночи.
В коридоре ее ждала Сира с лампой. Она сразу догадалось, что рабыня все слышала. Радостная улыбка обнажала ее белые зубы. В глазах блестели отблески огня.
— Если будешь подслушивать, никогда не дождешься от меня своей свободы. Поняла?
— Госпожа, но дверь осталась, приоткрыта, из-за этого все слышно. Я бы никогда…
— Все, спать, — Атилия не позволила ей оправдываться.
* * *
На следующее утро, когда уже все было готово к отъезду, Атилия чувствовала, что о чем-то забыла. Она еще раз проверила все приготовленные сундуки. Сира отчиталась обо все туда сложенном. Клеменс в нарядной тунике с накидкой стоял у паланкина. Там же ее ждали и шесть носильщиков.
Сначала ей показалось, что она оттягивает переезд, не желая покидать дом. Подумав, поняла — не в этом причина. Даже наоборот ей хотелось пожить в другом месте. Здесь все напоминало об ужасе, пережитом в последние дни.
Она планировала изменить дом. Уже приказала срубить аллейку из кипарисов, и перенести алтарь Юноны в другое место. Но потом передумала. Растения совсем не виноваты в ее беде. Был только один виновник этого — ее бывший муж, ныне покойный. В итоге попросила сменить камни на дорожках и перекрасить стены в другой цвет.
Напоследок пришла к тому самому алтарю. Немного постояла рядом. Подумала и поняла, что это место ее уберегло от смерти. Значит, оно священно и менять его нельзя — иначе ореол святости может пропасть.
Немного погуляв в саду, Атилия вдруг вспомнила. В суматохе дел и череде событий, ни разу не смогла навестить Германуса.
Лишь вчера днем случайно увидев его лекаря, она спросила о здоровье гладиатора. Тот сказал, что опасность уже позади. Такой ответ ее успокоил, и она продолжила давать распоряжения.
Сейчас, приказала Сире ждать внизу, сама устремилась к нему.
Германус лежал на кровати в гостевой спальне. Видно, кто-то заботливо укрыл его покрывалом по грудь. Услышав шаги, он поднял голову и посмотрел прямо ей в глаза. Она помнила, как он любил смотреть, заглядывая практически в душу. Но сейчас это был добрый взгляд, почти родной. Такой же, каким стал для нее и он сам.
— Атилия, — еле слышно произнес он, — Знаешь, ты мне снилась.
Подойдя ближе, присела на край ложа. Накрыла своей ладошкой его большую, лежащую поверх одеяла, ладонь.
— Ты тоже мне приснился… один раз.
Не отводя взгляда, он улыбнулся. У него оказалась очень милая улыбка, такая открытая и располагающая к себе. До этого она видела только его ухмылку, нагловатую или ироничную. Сейчас было не так. Лицо Германуса излучало искреннюю радость. Он взял ее ладонь в свою. Ощущение оказалось приятным.
— Вульфсиг. Когда мы одни зови меня так. Имя, которое я получил от родителей.
— Хорошо, Вульфсиг. У тебя очень необычное имя. Что оно значит?
— Тут в Риме считается необычным, а на моей родине нет. Волк-победитель, его значение. Тотем нашего племени — лесной волк.
— Очень благородное имя у тебя, мой боец арены.
Он попытался подняться. Она не позволила, положила ладонь на его грудь.
— У меня совсем нет времени, милый Вульфсиг. Император очень не любит ждать. До обеда я должна заселиться в новое жилье на палатинском холме.
Услышанное его сильно расстроило. Под ее ладонью колотилось сердце. Появились складки между бровей. Он взял ее руку и поднес к своим губам.
— Когда мы теперь увидимся, Атилия?
— Может через месяц. Ты выздоравливай к нашей встрече.
Она склонилась и поцеловала его в губы. Он ответил. Поцелуй получился долгим и горячим.
