Занималась гимнастикой, а после наслаждалась баней. Народу тут поубавилось. Когда раскрылось, что предыдущий управляющий подглядывал и подслушивал — знатные девушки стали реже сюда ходить.
Дни, в которые не удавалось выйти в термы, тянулись монотонно. Вместе с Сирой они пряли и ткали покрывало с узором. Решили подготовить подарки — она для Антиноя, Сире поручила соткать в благодарность посыльному. И сама же, от нечего делать, подшучивала над ней за это. Служанка надувала губы и обижалась. Атилию такое немного развлекало.
По ночам, когда не могла уснуть, часто вспоминала Германуса. Особенно поцелуй с ним. Она не должна была такое допустить. Если бы кто-нибудь узнал — последствия оказались бы не предсказуемыми. Атилия не собиралась так с ним целоваться, думала, просто чмокнуть на прощание. Вышло совсем не просто.
Лежа в постели, в ночной темноте, она дотрагивалась до своих губ. Медленно водила, едва касаясь, кончиками пальцев. Старалась вспомнить те ощущения. Иногда, почти удавалось, и это казались непередаваемо волнительные и приятные моменты.
Поделиться таким она ни с кем не смела. Даже произносить вслух его имя — означало выдать себя. Но и не думать о нем не получалось.
Так прошло две недели.
Однажды, когда они с Сирой собирались в термы, прибежал их посыльный. Видно очень торопился, дышал тяжело, как после бега.
— Госпожа, Атилия, — сказал он, едва не задыхаясь, — Вас просит к себе император. Как приготовитесь, я вас провожу.
Глава 26
В огромном кабинете Адриана оказалось пусто. Только у входа стояли два высоких преторианца. Они без лишних слов разрешили ей войти. Сира и паренек посыльный остались на скамье в длинном коридоре с колоннами.
В самом кабинете тоже были колонны и высокий потолок. Писарь кивнул ей в приветствии, и стал к своей тумбе из мрамора.
Император вошел через другой вход. Его сопровождали два чиновника со свитками, и несколько офицеров из гвардии.
Он подошел прямо к ней и взял за плечи.
— Приветствуя тебя, дорогая.
Она поклонилась в ответ.
Адриан расположился в высоком кресле за массивным дубовым столом с большими резными ножками. Ее пригласил сесть рядом в кресло поменьше. Все кто его сопровождал стали в линию по правую руку.
— Не переживай, Атилия, — пытался успокоить ее августейший, — Это не займет много времени. Сам хочу закончить поскорее.
Она попыталась улыбнуться в ответ. Получилось не очень. Что за дело такое, даже представить себе не могла. Перебирала в голове разные догадки. Может связано с ее покойным мужем, или что-то касаемо гладиаторов.
Когда вооруженные гвардейцы завели двух мужчин, ей стала понятна суть дела. Она узнали их сразу, хоть и видела всего один раз в жизни. Это были те самые два сенатора, что пытались требовать оплатить выигрыш за ставки на гладиаторский бой у Луция.
Преторианцы оставили их посредине кабинета.
— Представьтесь, — потребовал один из чиновников, — император начинает свой суд.
Сначала представился тот, у которого было два подбородка. Он говорил пафосно и высокомерно. Стал перечислять своих предков, их заслуги и регалии.
Император кашлянул, и чиновник перебил сенатора.
— Называйте только свои собственные имена, без должностей и прочего. Это все есть в протоколе.
Тот представился и обиженно выпятил губы.
Его приятель вел себя гораздо скромнее. Он поклонился и назвал свое имя.
— Вы знаете, по какому поводу вас сюда пригласили? — сухо спросил все тот же чиновник.
— Да, я хочу получить свои законные деньги от этой… вдовы, — показал пальцем на Атилию сенатор с двумя подбородками.
* * *
Эктору удалось сбежать.
Он сам не понял, как это произошло. Может, слишком много стало узников в той маленькой незаконной тюрьме. Оказалось, в ней всего один надзиратель и пара охранников на входе. К нему никого не добавили, но он слышал разговоры в других камерах. Там явно сидело немало народа.
Сбежать ему хотелось почти сразу. Эктор понял, что подкупить никого не удастся. Видимо у людей, похитивших его, были особые указания. На следующий день он предлагал, человеку с серебряным перстнем с орлом, выкуп за себя в десять тысяч денариев. Тот в ответ только посмеялся. Тогда Эктор добавил всех своих рабов — их можно продать не меньше чем тысяч за тридцать.
Бывший вояка объяснил, что если бы решал он, то согласился бы и на десятку. Но те, кто их с партнерами наняли, работали на очень серьезных людей, самых главных в империи. И у них на Эктора оказались особые планы. Нарушить которые — означало подписать свой смертный приговор, и казнь будет самой страшной из всех используемых. Он заверил Эктора, что подобное уже не раз случалось с другими его товарищами.
Правда, человек с перстнем предложил, за хорошую плату, добыть для Эктора то, что он хочет. Например, вкусной еды, вина, ну или покорную рабыню. Всего этого Эктору не хотелось. Ему хотелось сбежать.
Особенно после события произошедшего вскоре. Тем же утром, его отвели в соседнюю камеру. Там он, с удивлением, обнаружил ни кого иного, как Луция. Эктор предположил, что их схватили примерно в одно и то же время, и доставили сюда той же ночью.
Его товарищ стоял связанным. Веревки растягивали руки в разные стороны и были прикреплены к металлическим кольцам в стенах.
