— лыбятся. Знают-же, что понесу! Махал-Махалыч скорее спорить начал со всеми пришлыми, да на бутылку забиваться! А Васяка подначивает специально всех, мол — не сможет! Смело можно забиваться! И Толян туда-же! Ажиотаж создают. Ох уже деятели...
Подошел я к коню. Нагнулся, подлез под него, под брюхо. Ухватил его за ноги, да раз, — и разогнул спину! И пошел с конем по двору. Тяжеловато мне чувствую, после ранения-то! Голова немного закружилася, да шов запек. Но иду!
— А побежать?! — снова дядька Вий мне задания придумывает. Ну, чо... Побег! Вокруг магазина оббег, да поставил коняку прямо коло них. Запыхался конечно. Бок разболелся. Ну ничо, потерплю, раз для дела надо! Вот и стал я, да о дерево оперся. Отдышаться бы мне... Смотрю, все рты раззявили от удивления. Даже дядька Вий! А монгол на жопу сел. — Бахадур! — говорит. На коня своего смотрит, да на меня. — В гости, — говорит. — Зову тебя, воин-богатырь! — Руку мне жмет. Восхищается силушкой моей! Накормить меня обещал, блюдом своим самым лучшим. «Шашлык из барашка приготовит» — хвастался! Улю-лю-кать мои мужики начали. Рады за меня. Бутылкой мне махают! Полнехонька — литровая. Сделано уже у них дело!
Цыкнул на них дядька Вий, да пальцем погрозил! Чтобы дисциплину не разлагали! Всех разогнал, да дождался, пока разбредутся.
— Ну-ка сам на весы становись! — говорит мне.
Ну я заперся.
— Сто восемьдесят!
Ну чо, такой я... Стою на весах, а сам спрашиваю у Вия: — А зачем это все? Весы эти, с конем бегать, на кой хрен?!
— Бомбу понесешь.
— Епть... Ить... Каку бомбу?! — чуть с весов не свалился я. Ага...
— Обычную. Авиационную. «ФАБ — пятьсот» называется.
— И нахера?..
— Медузу взрывать будем!
— Ух ешкин...
Глава 11. Хлопоты.
Свет из окна помещения проникал внутрь, словно желая осветить каждый уголок комнаты. Лучи, пробиваясь сквозь решетку, создавали игривые тени на стенах и полу. Они словно танцевали, играли в свете и тени, наполняя пространство теплом и уютом. Каждый предмет этого помещения, казался особенным, словно обладал своей собственной историей.
Старый стол и стулья, которые стояли в центре комнаты, уже много-много лет являлись верными служащими этого магазина. Их деревянные поверхности были покрыты множеством царапин и потертостей, но это только придавало им особый шарм. Стол был не самого большого размера, однако с лихвой вмещал все необходимое для работы, а стулья, с высокими спинками и мягкими сиденьями, — были неотъемлемыми спутниками этого старого стола.
Большой и высокий напольный сейф, расположился в углу. Он по-прежнему использовался для хранения ценных вещей. Это был не только предмет мебели, но и свидетель времени. Шли года, столетия, но он до сих пор служил верой и правдой, охраняя все то ценное для человека, что у него осталось. Даже когда весь этот Мир превратился в труху.
На против окна, у противоположной стены, стоял потертый диван с покосившейся спинкой и кирпичами вместо ножек. Он выглядел как старый, изношенный ветеран, который уже не может справиться с тяжелыми боями со временем. Его обшарпанные подлокотники и выцветший обивочный материал говорили о многих годах использования и множестве пережитых историй. Но несмотря на свой вид, диван все еще оставался местом для отдыха, и с честью и гордостью, продолжал нести свою службу. Служил он и для волка. Тот вальяжно развалился на этом диване, заняв всю его площадь, и уложив голову на свои передние лапы, приготовился спать.
Одинокая муха летала по комнате, пытаясь найти выход. Ее крылья шумно бились в воздухе, и она постоянно жужжала вокруг головы, садилась на все подряд и ужасно напрягала своим присутствием. И как только я пытался ее прихлопнуть, она стремительно улетала и снова и снова возвращалась, словно настойчивый назойливый гость. Сейчас она опять села на мою руку и начала медленно потирать свои лапки. Я замахнулся и шлепнул ее ладонью. Муха мигом взлетела, оставив за собой лишь неприятное ощущение на моей руке. — Тьфу, зарраза!
— Что такое? — дядька наконец вытащил из сейфа очень габаритный тубус из серого материала, похожего на пластмассу. Долго возился. Копался там. Теперь вытащил.
— Муха... — назойливое насекомое наконец успокоилось и уселось на деревянной раме единственного в подсобке окна.
— А... — Вий многозначительно кивнул. — Задолбает. Вот одна залетит, и спасу от нее нет! — он одной рукой смел в сторону бумаги, что устилали весь стол и вскрыв крышку тубуса, извлек из него не менее габаритный сверток из бумаги. Он положил его на освободившееся место на столе. Затем развернул. — Вот!
— Чего там? — я окинул взглядом то, что развернул Вий. Это была карта. Огромная, очень детальная карта целого района! На ней были отчетливо видны все поселки, включая и нашу Зареченку. Также, в отличие от той, что висела здесь, на стене в подсобке, на этой было еще три деревни, о которых я не знал. Они находились гораздо севернее и были ближе к городу Горному. Также, само собой, на этой карте были наша Зареченка, Морша, Павловка и сам город Славный. Конечно-же на ней был и Горный. Мало того, на этой карте были прорисованы все дороги, включая и большинство проселочных, и еще прописаны расстояния до каждого населенного пункта и длина каждого отрезка дороги. И все высоты гор и возвышенностей всяких. Даже та самая гора, что мы «Жопой» про меж собой называем, и та есть! Пятьдесят три метра она. Вот так! Масштаб карты был указан: один к ста.
