В этой войне с наркотиками изредка встречались светлые пятна. Так, в 2005 г. американские и афганские чиновники удостоились похвалы, когда объемы выращивания опиумного мака резко снизились (хотя год спустя они снова увеличились, превысив позапрошлогодний уровень). Снижение показателя, как представляется, стало результатом титанических усилий афганских лидеров, пользовавшихся международной поддержкой. Один из важнейших элементов этой программы был реализован под руководством губернатора провинции Нангархар Хаджи Дин Мухаммеда и начальника полиции Хазрата Али.
Они были странной парой. Хаджи Дин Мухаммед происходил из известной пуштунской семьи, его прадед Вазир Арсала-Хан в 1869 г. занимал пост министра иностранных дел Афганистана. Высокий (ростом более 180 см) и хорошо сложенный Мухаммед выглядел весьма представительно. Он получил хорошее образование и производил впечатление пожилого государственного мужа с мягкими манерами, предпочитавшего говорить негромко и способного разглагольствовать часами. Хазрат Али производил диаметрально противоположное впечатление. Он был не пуштуном, а принадлежал к народности пашаи. Этот народ компактно проживает на северо-востоке Афганистана и говорит на собственном языке. Хазрат Али вырос в затерянной в горах деревушке Кушмоо, за что получил уничижительное прозвище Шуррхи, что на пуштунском языке означало «деревенщина». Он был к тому же неграмотен, что никак не помогало ему стать своим у пуштунской элиты в Нангархаре. Но Хазрату Али повезло. Он попал во власть во время изгнания талибов благодаря патронажу со стороны сил специальных операций США. Они предоставили ему деньги и оружие для боев с талибами и посчитали его надежным союзником благодаря хорошим связям с лидерами Северного Альянса.
Несмотря на все различия, Хаджи Дин Мухаммед и Хазрат Али разработали общую стратегию сокращения посевов мака в Нангархаре. По приказам Хазрата Али полиция сажала за решетку местных крестьян, возделывавших мак, и держала их там, пока они не соглашались запахать свои поля 52. Применение силы оказалось действенным. По данным опросов, проведенных в Нангархаре, большинство опрошенных крестьян сообщили, что они сократили либо прекратили возделывание мака из-за нежелания попасть в тюрьму или из-за того, что их поля могли быть запаханы представителями власти 53.
Кроме того, Хаджи Дин Мухаммед и Хазрат Али использовали поддержку президента Карзая в регионе, чтобы убедить крестьян поверить в антинаркотический план. Почти три четверти случаев уничтожения посевов мака в Афганистане (72 процента) за 2005 г. имели место в провинциях Нангархар и Гильменд, где в 2004 г. показатель объема его возделывания был самым высоким в стране 54. Провинции, где снижение объема возделывания мака было самым значительным (Нангархар – 96 процентов, Бадахшан – 53 процента) и где он оставался относительно стабильным (Гильменд – 10 процентов), были теми же провинциями, которые получили самые большие суммы на финансирование альтернативных методов развития. Нангархар получил 70,1 млн долларов, Бадахшан и Гильменд – 47,3 млн и 55,7 млн соответственно 55.
Но эти успехи никак не могли перевесить огромные проблемы в судебной системе. Изучая представления афганцев о власти закона, Всемирный банк выяснил, что судебная система Афганистана в 2006 г. находилась среди худших 5 процентов судебных систем в мире. Точно такой же показатель был в 2000 г., т. е. в последнем полном году существования режима «Талибана»56. Восстановление никак не повлияло на улучшение положения дел. По сравнению с другими государствами региона – Ираном, Пакистаном, Россией, Таджикистаном, Туркменистаном и Узбекистаном – судебная система Афганистана была самой неэффективной. Основной причиной тому была хроническая коррупция. Иногда для работы в качестве судебных чиновников набирали неквалифицированных людей, лояльных разным группировкам. Верховный суд и Генеральная прокуратура также обвинялись в совершении значительных правонарушений 57.
В докладе афганской разведки отмечалось, что «преступники не принимают справедливое отправление правосудия. Это еще один фактор, способствующий повышению морального духа талибов в южном Афганистане. Они почти всегда уверены в том, что могут купить правосудие на любом этапе»58. Коррумпированная судебная система – самое серьезное препятствие на пути успешной антинаркотической кампании. В более широком смысле она еще сильнее подрывала устои государственной власти и доверие населения к правительству Карзая, препятствовала нормальному фунционированию правовых механизмов, необходимых для привлечения к ответственности мятежников и лиц, виновных в совершении преступлений.
Афганцы были хорошо осведомлены о проблеме. Проведенный в 2006 г. фондом «Азия» опрос показал, что 77 процентов респондентов считают коррупцию основной проблемой Афганистана, 66 процентов считают коррупцию основной проблемой в правительствах провинций, 42 процента считают коррупцию основной проблемой в своей повседневной жизни и 40 процентов считают коррупцию главной проблемой в округе. Более того, большинство афганцев полагали, что проблема коррупции становится все серьезнее. Примерно 60 процентов респондентов были уверены в том, что за прошедший год коррупция выросла на национальном уровне, и 50 процентов считали, что она выросла и на провинциальном уровне. Многие непосредственно занимались подкупом, передавая наличные правительственным чиновникам. 36 процентов опрошенных сообщили, что давали взятки полицейским, 35 процентов – судебным чиновникам и 34 процента – при найме на работу 59. В районах, где активно действовал «Талибан», ситуация была хуже. Люди из провинций, расположенных на юге и западе Афганистана, с наибольшей вероятностью сталкивались с коррупцией. Те, кто жил в центральном и северном Афганистане, – как минимум вероятно 60.
Вину за происходящее большинство возлагало на высшие эшелоны власти. По результатам проведенного в 2006 г. Госдепартаментом опроса более 50 процентов афганцев считают, что президент Карзай и его кабинет провалили борьбу с коррупцией. Такая позиция подогревала растущую поддержку «Талибана». Согласно тому же опросу, 71 процент сторонников «Талибана» заявил, что полиция охвачена коррупцией, 66 процентов убеждены, что коррупцией поражено местное правительство, и 68 процентов уверены в наличии коррупции в судах 61.
В целом ряде конфиденциальных документов афганских спецслужб выражается растущая тревога по поводу связи между возделыванием опиумного мака и коррупцией в правительстве. В ежегоднике Совета национальной безопасности Афганистана «Оценка национальной угрозы» (National Threat Assessment) за 2004 г. говорится, в частности, что «продолжающееся возделывание мака, используемого для изготовления героина и опиума, по-прежнему остается главной угрозой безопасности Афганистана. Коррупция и связь преступных группировок с наркоторговлей будут распространяться внутри Афганистана и за его пределами, негативно влияя на приток в страну иностранных ивестиций и помощь в восстановлении страны»62. Ежегодник за 2005 г. идет еще дальше, отмечая, что «коррупция и криминал, связанный с наркоторговлей, распространяются в афганском обществе и в правительстве»63.
Платой за распространение коррупции, согласно выводам разных афганских и международных организаций, стало увеличение количества сторонников «Талибана» и подобных ему группировок. В совместном докладе Европейского союза и ООН говорится, что «Талибан» «использует настроения большинства населения», в частности, негативное отношение к «коррумпированному государству»64. В докладе афганской разведки сделан следующий вывод: «Противник проводит массированные пропагандистские мероприятия в сельских районах. Их тематика – коррупция в правительстве… Основная целевая группа талибов – сельское население Афганистана… Эффективно противостоять этому можно, только имея сильную и компетентную власть на местном уровне»65. «Талибан» и прочие мятежные группировки постоянно использовали в своей пропаганде расширяющуюся коррупцию на местном, провинциальном и национальном уровнях. В объединенном докладе, подготовленном правительствами Афганистана и США, а также другими основными субъектами, констатируется: «Назначение непрофессиональных, коррумпированных и неэффективных правительственных чиновников подрывает доверие населения, особенно в провинциях»66.
Раковая опухоль в правительстве
Размышляяя о своей работе на должности министра иностранных дел Афганистана, доктор Абдулла Абдулла сказал мне в 2007 г., что правительство совершило несколько ошибок. «Где государственные институты?» – спросил он. И сам же ответил: «Их нет!» Мы сидели в его квартире в Кабуле, комфортабельно обставленной плюшевыми креслами и разнообразными предметами роскоши западного производства, включая телевизор с плоским экраном. Шел месяц рамадан, поэтому Абдулла держал пост, но мне он предусмотрительно предложил стакан холодной воды. Абдулла с грустью констатировал, что «люди утрачивают надежды на правительство. Защитить деревни не можем. Если крестьяне говорят что-то против «Талибана», их могут обезглавить. Мы теряем поддержку народа»67.
