Но лук только тихо поскрипывал, и когда наконец Саураг вложил петлю тетивы в паз костяной накладки, с него пот полил градом — и от огромного усилия, и от не меньшего волнения. Мальчик подошел к окошку, которое находилось под самым потолком полуземлянки, поднял лук на уровень глаз — и тихо ахнул. В этот момент в жилище старого Коудзая ворвался солнечный луч, осветив работу Саурага, и перламутровая лакировка лука засияла, заиграла красными переливами. Юный мастер с силой натянул тетиву и отпустил; в пустом помещении ее басовитое гудение зазвучало торжественно и звонко, как небесный хорал.
Есть! Он это сделал! Радость переполняла Саурага; ему захотелось немедля сесть на коня и мчаться по степи, пока солнце не отправится на покой. Увы, это было невозможно — Иданфирс приказал вернуться даже охотникам. Никто не имел права покидать поселения без особого разрешения царя или военачальников.
Немного успокоившись, Саураг бережно положил лук на баранью шкуру и хотел было заняться изготовлением горита, как вдруг в поселении раздался сильный шум, и подросток, любопытный, как все мальчики в его возрасте, оставил свое занятие и выскочил наружу.
Народ бежал к валам. Что там такое? Неужели персы уже пришли в степь?! Но мужчины не были вооружены, и Саураг успокоился. Похоже, приехало очередное посольство, подумал он, вожди племен, населявших Великую Скифию. По зову Иданфирса они начали съезжаться два дня назад на Большой совет, и все это время в общинном здании то пировали, то спорили, да так, что было слышно даже на улице.
Саураг забрался на вал и залез на площадку для стрелков — оттуда все было видно, как на ладони. К воротам уже подъехал внушительный отряд воинов в черных плащах. Все как на подбор чернобородые, угрюмые, они передвигались не ватагой, как скифы и другие племена скифской равнины, а строем, по четверо в шеренге. Впереди ехали двое — наверное, вожди.
Саураг вспомнил рассказ Коудзая, которому довелось побывать в плену у меланхленов. Старик утверждал, что меланхлены, это потомки древних племен гимирру — киммерийцев, которые были побеждены скифами. Какая-то часть киммерийцев была рассеяна по другим землям, а одно из племен ушло на север, в леса, где киммерийцы стали вести оседлый образ жизни, и, превратившись в меланхленов, живут до сих пор, ни с кем не вступая в союзы и стараясь избегать военных стычек. Тем не менее меланхлены, по словам Коудзая, были хорошими воинами и тем, кто пытался им насолить, спуску не давали.
Послы заехали в ворота, их встретили старейшины, произошел обмен приветствиями, и двух предводителей меланхленов повели в общинную пристройку к дому Иданфирса. А воинам предоставили возможность накормить и напоить коней и пригласили к столу. Конечно, он не отличался богатством и разнообразием блюд (не то, что у царя), да и столом его нельзя было назвать — всего лишь несколько ковриков, расстеленных прямо на земле, но радушие скифов и вино ольвиополитов, настоянное на вяленом винограде, которым потчевали меланхленов, растопили ледок отчужденности, и вскоре пошли разговоры вполне дружественные.
Тем временем в общинном помещении бушевали страсти. Царь меланхленов и его главный военачальник были последними из тех правителей, кого Иданфирс пригласил на Большой совет вождей Великой Скифии. Тема была одна — отпор нашествию тьмы, неисчислимому воинству царя персов Дария. В совете приняли участие цари и вожди агафирсов, невров, андрофагов, меланхленов, гелонов, будинов, тавров и савроматов. Кроме них были и цари-басилеи Скопасис и Таксакис. Скопасис правил объединением кочевых скифских племен, которые жили на берегах Меотиды, по соседству с савроматами. Таксакис представлял многолюдное племя оседлых скифов, проживавших в средней части Данаприса и его верховьях.
— Если бы вы, не причинив персам зла и не начав войну против них первыми, стали просить нас том, о чем сейчас просите, то нам было бы ясно, что ваши речи справедливы, и мы в таком случае действовали бы с вами заодно. — Царь агафирсов, высокий старик с длинной седой бородой, смотрел на Иданфирса угрюмо и неприязненно.
Иданфирс предполагал, почему старец так непреклонен. Войскам скифов, которые шли на помощь массагетам в войне против царя персов Кира, приходилось пробиваться через земли агафирсов с боями. Что конечно же не могло не оставить в душе царя агафирсов, который хорошо помнил то время, неприятный осадок, почти вражду. Тем не менее на призыв поучаствовать в Большом совете он откликнулся, а значит, существует надежда, пусть и слабая, привлечь его на свою сторону.
К сожалению, Иданфирс не знал, что незадолго до Большого совета к царю агафирсов пожаловали послы Дария, которые посулили ему большие милости, если он не поведет свое войско на помощь скифам. Они привезли ценные дары, но с одним условием — чтобы царь съездил на совет, а затем сообщил персам о том, что там происходило. Миссия эта была неприятна старцу, но уж больно сладкоголосо пели персидские послы, да и мешок золотых дариков вместе с ценной серебряной посудой не лишним оказался в его хозяйстве…
— Тебе ли не знать, что войны были, есть и будут всегда, — с легким упреком сказал Иданфирс. — Но после них обязательно наступает мир. Будь все по-иному, всеобщая вражда уже давно уничтожила бы все племена. Однако мы живем, трудимся, торгуем… да и воюем. Иногда из-за сущего пустяка. Но сейчас не время вспоминать былые обиды. Беда, которая вскоре придет на наши земли, затронет каждого из нас.
— Вторгнувшись в Персию без нашего участия, вы господствовали там столько времени, сколько позволили вам боги, — молвил вождь племени андрофагов, худой, как щепка муж с жадными глазами; он с желчной завистью рассматривал убранство общинного зала, который по случаю Большого совета обставили с большой пышностью. — И неплохо там поживились. Теперь персы хотят отплатить вам тем же. Но мы и тогда не причинили никакого зла этим мужам, и теперь не будем пытаться первыми причинить им зло.
Андрофаги жили в верховьях Данаприса и отличались бедностью и жестокостью по отношению к пленникам. Племя было многочисленным, но крайне диким в отличие от скифов, которые постоянно контактировали с греками, обладающими высокой культурой.
Таксакис побелел от злости и хотел было резко ответить вождю андрофагов, но Скопасис, более умудренный в дипломатии, придержал его порыв, слегка ткнув кулаком под бок и шепнув пару слов; негоже было высказываться басилеям, когда говорил царь всех скифов Иданфирс.
— Зачем ворошить прошлое? — Иданфирс едва сдержал презрение; в свое время андрофагов приглашали принять участие в походе на персов, но те отказались, туманно сославшись на обстоятельства; что они собой представляли, никто до сих пор так и не выяснил. — Лучше поговорим о будущем. А оно незавидное. Персы вытопчут ваши поля, угонят наши табуны, а тех, кого не убьют, продадут в рабство. Ты хочешь такой судьбы своему народу?
