— Мистер Куан мстит за смерть своей жены и детей и за унижение своей страны, — сказала я.
Мистер Слейд отстранился от меня, столь же оскорбленный, как и озадаченный моей страстностью.
— Куан не имеет права карать ни в чем не повинных людей в Британии за то, что произошло с ним в Китае, — сказал он. — Изабель Уайт, Джозеф Локк и Исайя Фирон не были ответственны за убийство его семьи или за нападение на Кантон. Как можете вы защищать этого безумца?
Все рациональное и нравственное во мне восставало против моей собственной защиты Куана, но, увы, он подавил эту часть меня. Я не могла признаться мистеру Слейду, как далеко Куан перетянул меня на свою сторону, не могла я и побороть стремление растолковать мистеру Слейду точку зрения Куана.
— В безумие его ввергли действия британского правительства. Его нельзя винить, — сказала я, хотя и понимала нелогичность собственных слов. — В его представлении мы как нация совершили гораздо больше зла, чем он. Если бы Китай в подобной мере причинил вред нам или Англии, мы бы чувствовали и поступали так же. Неужели вы этого не видите?
— Я вижу, что Куан преступник, — непоколебимо сказал мистер Слейд. — Каковы бы ни были его оправдания, они не извиняют убийства. А положение на Востоке более сложно, чем он представил вам. И не ему улаживать международные споры.
Я пылала гневом на мистера Слейда за его несогласие со мной и на Куана за то, что он подчинил меня; поскольку Куана здесь не было, мой гнев сосредоточился на мистере Слейде. В эту минуту я забыла, что люблю его, и испытывала к нему почти ненависть. Он выглядел фарисействующим ханжой. Часть моих подозрений и неодобрения Куана перенеслась на мистера Слейда, часть моей преданности мистеру Слейду перенеслась на Куана.
— Вы настолько слепо уверены в нашей безупречности и его зле? — вопросила я с яростью.
Ответом мне стал взгляд мистера Слейда, в котором сквозила серьезная тревога за меня, угасившая мою иррациональную вспышку. Теперь я была сокрушена, потому что позволила Куану встать между нами. Я съежилась в кресле. Внутри меня боролись противоречивые порывы, а мистер Слейд смотрел на меня с опаской. Верх взяло желание возвратить наше товарищество.
— Пожалуйста, простите меня, — сказала я. — Я не собиралась говорить так. На меня обрушилось столько всего, что я сама не знаю, что говорю.
— Да, конечно, — сказал мистер Слейд, как будто не очень убежденный моим отречением от того, что я наговорила.
— Вы узнали, каковы планы Куана?
— Еще нет, — сказала я.
Последовала неловкая пауза, пока мистер Слейд всматривался в меня слишком уж испытующе. Я догадывалась, что он полагает, будто я скрываю сведения, и он был прав. Ни словом, ни намеком я не упомянула о странном влиянии Куана на меня. Я ощущала, что мистер Слейд прикидывает, поделилась ли бы я с ним планами Куана, будь они мне известны. Внезапно мной овладело желание бежать от него, как я ни жаждала остаться с ним.
— Я должна вернуться в дом, прежде чем Куан меня хватится, — сказала я, поднимаясь.
Мистер Слейд встал между мной и дверью.
— У меня есть предложение получше. Вы остаетесь здесь. Я отправлюсь за своими товарищами, мы штурмуем этот дом и схватим Куана.
— Нет, — сказала я. — Он проникает в дом по потайному ходу; когда он услышит ваше приближение, то проскользнет у вас между пальцев. Я должна вернуться. Не беспокойтесь, я буду в безопасности.
— Меня тревожит не просто ваша безопасность.
Мистер Слейд явно заметил мою раздвоенность.
— Со мной все в порядке, — сказала я. — Мне надо идти. Иначе мы так и не узнаем намерения Куана.
Как ни страшилась я Куана, мне было необходимо доказать мистеру Слейду, что я на одной стороне с ним и что я сыграю свою роль. Я обошла его, направляясь к двери, но он схватил меня за руку и притянул к себе. Сердце у меня заколотилось от страха, что он принудит меня открыть ему, как я оказалась под властью Куана. И от равного страха перед тем, что может произойти, когда мужчина и женщина оказываются наедине друг с другом. Слейд коснулся моей щеки, она запылала. Наши лица были так близко, что я чувствовала, как смешивается наше дыхание. Когда он наклонил ко мне голову, как я возжаждала прикосновения его губ к моим!
Внезапная пугающая мысль угасила мое желание. Пытался ли мистер Слейд соблазнить меня, потому что хочет меня по-настоящему, или он преследовал иную, менее лестную для меня, цель? Может быть, он понял, что его власть надо мной ослабла, и старался обеспечить себе мою покорность? Куан влил яд в мои отношения с мистером Слейдом. Прежде я нетерпеливо обрадовалась бы его поцелую, теперь я отвернула лицо. Мистер Слейд поколебался, затем выпустил мою руку. Я была не в силах смотреть на него, а потому не знаю, отразилось ли на его лице страдание, потому что я оттолкнула его, или раздражение, что его хитрость не удалась.
— Ну, так до свидания, мисс Бронте, — сказал он холодно и официально. — Берегите себя.
Я выбежала из Устричного коттеджа в ужасе, что погубила надежды, которые все еще лелеяла, пусть даже и не доверяла побуждениям мистера Слейда. Снаружи поднялся ветер, туман смело в море. Полночь, видимо, настала и миновала: дома стояли темные. В черном небе, пока я пробежала через город и поспешила дальше по дороге, между клочьями тумана светили луна и звезды. Ощущение, что за мной следят, владело мной сильнее прежнего. Мне чудилось, будто я слышу шаги, эхом повторяющие мои, и чье-то еще дыхание. Наконец я добралась до бухты, где грохот моря заглушал все другие звуки. Я кралась по дорожке к дому. Окна сияли огнями, и я впала в отчаяние. Даже если Куан, Хитчмен и Ник не знают, что меня нет в моей комнате, я не решалась прокрасться мимо них. Как я жалела, что вернулась! Сохрани я ясность мыслей, так поддержала бы намерение мистера Слейда штурмовать дом. Пока я, колеблясь, стояла шагах в двадцати от дома, мое запястье стиснула чья-то рука и увлекла меня в купу сосен на уступе, нависающем над морем. Я испуганно вскрикнула.
— Мисс Бронте, вы молчите, или я бросать вас в воду, — сказал Тин-нань.
Зловещность его тона и то, что я знала о его характере, убедили меня в серьезности его угрозы. Я спросила:
— Где вы были? — спросила я. Лицо у него было грязным, в потеках слез, одежда в беспорядке. — Все вас ищут.
— Я стараюсь убежать, — сказал Тин-нань. Всхлипы и спазмы прерывали его дыхание. — Но нет места куда идти. — Он уцепился за меня. — Вы помогать мне вернуться в Китай!
— Мне очень жаль, но я не могу, — сказала я, изумленная его убеждением, что я могу и соглашусь сделать это. — У меня нет денег, и я даже не знаю, как путешествуют в Китай. — Я знала, как он изнывает по своей родной стране, но и вообразить не могла, что он решится на подобное. — Кроме того, ваш отец этого не одобрит.
— Пожалуйста! — Тин-нань, почти взрослый мужчина, разразился истерическими рыданиями. — Вы должны помогать. У меня больше никого нет!
Огни осветили дорожку. Тин-нань и я замерли. В неожиданном свете его глаза заискрились паникой. Как и мои, надо полагать. Мы услышали, как Хитчмен сказал:
— Я слышал голоса вон там.
К нам быстро приближались два горящих фонаря под аккомпанемент шагов. Тин-нань скользнул за деревья и настойчиво зашептал:
— Пожалуйста! Не позвольте им схватить меня!
Оснований бояться у меня было даже больше, чем у Тин-наня. Свет озарил меня, и я на мгновение ослепла. Затем я различила Хитчмена и Ника с фонарями в руках. Они меня увидели, и было поздно прятаться от них.
— Мисс Бронте, что вы делаете тут, снаружи? — свирепо спросил Хитчмен.
Я оказалась перед выбором: не выдать Тин-наня и вытерпеть вопросы, на которые не хотела отвечать; или я могла выдать его в надежде, что это защитит меня.
— Я вышла подышать, — сказала я. — Услышала шорох и пошла посмотреть. Я нашла Тин-наня.
И указала на него. Когда Хитчмен и Ник осветили его фонарями, он отчаянно посмотрел по сторонам, ища спасения. Но они преграждали дорожку, а позади него под крутым обрывом ревело, пенилось море. Тин-нань зарыдал от отчаяния. Он позволил Нику повести его по дорожке, но, проходя мимо меня, он пробурчал:
— Будет день, вы пожалеть. Будет день, я заставлять вас заплатить.
Хитчмен повел меня к дому.
— Отличная работа, мисс Бронте. Но в будущем соблюдайте правила.
Я поблагодарила Небеса, что он поверил моей выдумке. После того как он запер меня в моей комнате, я упала на колени и молила Бога помочь мне выжить. Я попыталась разобраться в моих смятенных чувствах. Бесспорно, я позволила себе излишнее сочувствие к Куану. Теперь, когда я была далеко от мистера Слейда, я думала о нем гораздо лучше и бранила себя за то, что отвергла возможность, которая вряд ли повторится. Я надеялась, что не оттолкнула его навсегда. Я надеялась, что протяну достаточно долго, чтобы мы помирились.
