Читаем без скачивания Засекреченные приключения Шарлотты Бронте - Лора Роулэнд

В дверь постучали.

Появился Хитчмен и сказал:

— Куан желает видеть вас.

Он проводил меня наверх в мансарду, где Куан сидел за столом. Горела одна лампа. Его лицо над темным костюмом, казалось, невесомо парило в темной комнате, будто лик восточного бога над алтарем в храме. Он отослал Хитчмена и пригласил меня сесть.

— Тысяча благодарностей за возвращение мне моего сына, — сказал он.

— Я рада оказаться полезной, — сказала я с облегчением, полагая, что он, видимо, не намерен карать меня за то, что я вышла из дома. Мне было жаль, что я выдала Тин-наня, но он был в большей безопасности здесь, чем скитаясь в одиночестве.

Черное свечение взгляда Куана было сосредоточено на мне.

— Ваши волосы влажны от тумана. Ваши щеки раскраснелись от холода ночного воздуха.

В мое сердце просочился страх. Не подразумевает ли он, что я пробыла снаружи дольше, чем дала понять, когда Хитчмен нашел меня? Но он сказал лишь:

— Вам следует выпить немножко вина, чтобы согреться.

Он достал бутылку и налил мне бокал. Вино поблескивало рубиновой злостью. Я остерегаюсь крепких напитков — возможно, из опасения попасть в зависимость от них, как случилось с Брэнуэллом, — и я отказалась бы, если бы не боялась оскорбить Куана. Я взяла бокал и отпила. Вино было сладковато-пьянящим с горьким послевкусием.

— Вы заслужили награду за то, что нашли Тин-наня, — сказал Куан. — Так какой она будет?

Мне хотелось сказать, что он должен вернуться в Китай и никогда больше никому не причинять зла. Сказала же я вот что:

— Мне хотелось бы услышать остальную часть вашей истории.

И да поможет мне Бог передать эти сведения мистеру Слейду и обеспечить поимку Куана!

Куан кивнул.

— Ваш выбор мне приятен. — И он возобновил свой рассказ, будто нас не перебивали. — После того как я отомстил людям, убившим мою семью, а чиновники Кантона сдались британцам, оставаться в Кантоне я не мог. Я не старался скрыть то, что сделал, и слух про мою расправу с опиумной бандой распространился по городу. Моя жизнь, какой я ее знал, закончилась. Я стал преступником, преследуемым блюстителями закона. Я укрылся в дельте. Тем временем произошли новые события.

Его глаза одновременно смотрели внутрь и вдаль, наружу, перебирая воспоминания.

— Война не кончилась с заключением перемирия. Британцев не удовлетворили деньги, выплаченные им за уничтоженный опиум. Они не оставили намерения завоевать Китай и отправили свои военные корабли вверх по реке. Мужественные жители окрестных деревень поднялись на защиту против варваров. Я и мои люди нашли приют в такой деревне. Жители сплотились в отряд, вооруженный дубинами, мечами, фитильными ружьями и копьями. Я возглавил отряд моей деревни. С китайских бандитов, зарезавших мою семью, моя жажда мести перекинулась на британских торговцев, на которых лежала исходная вина.

Куан умолк, и его взгляд сосредоточился на мне.

— Мисс Бронте, вы не пьете вино. Оно вам не нравится?

— Нет, оно чудесное, — сказала я и отпила еще, хотя горький привкус мне претил, а голова начинала кружиться.

— Мы вели доблестную, обреченную войну против британцев, — продолжал Куан. — К октябрю они заняли и разграбили два важнейших города — Тиньгай и Ниньпо. Повсюду сопротивлявшихся истребляли, их дома сжигались, их семьи уничтожались.

Вино затуманило комнату вокруг меня, перед моими глазами колыхались видения трупов, утопленных в крови, громоздящихся высокими кучами на улицах, в голове у меня звенело от грохота выстрелов и стонов. Эти иллюзорные картины были еще более пугающими, чем те, которые Куан вызвал в моем воображении прежде. Мой бокал был пуст, и он его снова наполнил. Я пила вопреки ужасу при мысли, что он подмешал в него какое-то зелье, ввергающее в транс и подчиняющее волю.

— Мы с нашими бессильными вылазками против варваров были подобны комарам, жужжащим вокруг великана. Мы только оттягивали их неизбежную победу, — сказал Куан, и его гипнотический голос вплетался в сумятицу моих мыслей. — Я был не готов сразиться насмерть или бежать. И начал обдумывать другие стратегии против врага. Во время моих вылазок в дельте удача свела меня с Тони Хитчменом. Он был капитаном торгового судна, сыном герцога с гордой родословной и без состояния. Как-то вечером в Кантоне Хитчмен поссорился с капитаном другого судна и заколол своего противника. Его арестовали, судили за убийство и приговорили к повешению.

Меня оледенил ужас: мое убеждение, что Хитчмен опасен, теперь подтвердилось.

— Пока Хитчмен сидел в тюрьме, разразилась война, — сказал Куан. — Когда вспыхнули беспорядки, он сбежал. Укрылся в болотах в окрестностях Кантона, где его схватили мои солдаты. Они убили бы его, но я понял, каким ценным он может оказаться. И я приказал моим людям оставить его в живых. Мы дали ему пищу и кров. Взамен он учил меня английскому и командовал судном, которое доставило нас в Британию. Здесь он познакомил меня с людьми, которые помогли мне закрепиться в Западном мире. Мы оказались идеальными партнерами. У меня были союзники — мои верные слуги и солдаты из деревни. Хитчмен знал морское дело и имел полезные связи.

Наконец я поняла, как китаец приобрел влияние в высших сферах общества благодаря контактам, обеспечиваемым его аристократом-подручным. Но головокружение и обессиленность обрекли меня на молчание и пассивность.

— Как-то ночью мы заметили британское разведывательное судно, сбившееся с курса в дельте. Мы перебили команду и присвоили судно. Так началась моя карьера пирата. Мы вернулись в Кантон, чтобы накопить деньги для финансирования моих планов. Нашей целью была торговля опиумом. Это выглядело куда как уместным! — Ирония окрасила голос Куана. — Опиумные деньги хранились на судах-получателях, стоявших на якорях вдали от берега. Мы брали их на абордаж и грабили, пока британские военные силы не начали нас преследовать слишком упорно. Мы ушли дальше в море, чтобы заняться опиумными клиперами, возвращающимися домой с неправедной наживой. Самым большим нашим призом был пароход, везший пятьдесят тысяч фунтов серебра.

Лицо Куана удовлетворенно сияло.

— Теперь у меня были военная казна. У меня было океанское судно. Мы отплыли в Англию и прибыли сюда в тысяча восемьсот сорок втором году. Тут я использовал мое награбленное богатство и связи Хитчмена, чтобы создать империю. Я вынуждал дельцов снабжать меня боеприпасами и деньгами, а торговцев провозить оружие контрабандой в Китай моим союзникам. Британские политики оказались весьма полезными для сокрытия моих тайных трудов создать армию, которая вышвырнет их собственную нацию из Китая.

Я знала, как он манипулировал уязвимыми людьми вроде Джозефа Локка и премьер-министра, но я и вообразить не могла столь амбициозную цель — один человек объявляет войну Британии. Ее грандиозность поразила меня; опьянение породило необыкновенное ощущение, будто голова моя плавает, отделившись от тела. Куан, казалось, был далеко-далеко, и все же его голос проникал в меня еще глубже.

— Времена благоприятствовали мне. — Куан, казалось, понял мое состояние и улыбнулся. — Много других людей не менее меня желали взять верх над правителями Британии и других королевств. Я выковывал союзы с революционерами и здесь, и за границей. Моим намерением было подорвать стабильность в Британии, из года в год увеличивая мою собственную власть и богатство, а затем вернуться в Китай и навеки изгнать из моего отечества варваров и торговлю опиумом. Но некое событие разрушило мои планы.

Лицо Куана потемнело, я чувствовала, как его гнев и ненависть опутывают меня, будто щупальца. Свет лампы колебался. Непонятные отголоски стенали у меня в ушах, пока моя голова уплывала все выше.

— В июне тысяча восемьсот сорок второго года из Китая пришло известие, — сказал Куан. — Британские войска взяли Шанхай. Затем они поднялись по реке Янцзы, проливая моря крови, губя и разрушая. Китайская армия была бессильна остановить их. В августе британцы достигли Нанкина, и Китай был вынужден капитулировать.

Голос Куана напрягся в усилии совладать с яростью, исказившей его черты.

— В Нанкине Британия и Китай подписали договор, отдававший Гонконг Британии и обязывавший Китай заплатить репарации в двадцать один миллион фунтов. Потеря территории была для Китая позорнейшим унижением. А торговля опиумом расцвела более, чем когда-либо. Я понял, что далее нельзя медлить, Британия могла окончательно подчинить Китай, пока я мало-помалу создаю свою армию. Тогда я составил скорейший дерзкий план, чтобы заставить Британию заплатить за смерть моей жены и дочек и одновременно принудить ее аннулировать новый договор и покинуть Китай. — В его глазах полыхала фанатическая решимость. — Невинные будут страдать в воздаяние страданий невинных. Я возьму их заложниками во имя моего дела и поставлю Британскую империю на колени. Шесть лет я приобретал влияние над нужными людьми и размещал моих союзников на стратегически важных постах. Время почти пришло.