— Так сказала Сиан.
— А чье именно? Ты не знаешь? Кто из Древних владел им? Кто носил меч, пока он не попал в твои руки?
— Я не знаю, — ответила Минда.
— Без этих сведений я не смогу тебе помочь, — огорчился Гедвин. — Старинные легенды повествуют о разных видах волшебного оружия и опасностях, подстерегающих тех, кто им владеет. Но что гораздо важнее, они рассказывают и о том, как избежать этой опасности.
— Я нашла его в музее на Деветтире. Там было много разного оружия. Меч привлек мое внимание и после этого не раз выручал в минуту опасности. — Минда немного помолчала. — Но я не могу снова им воспользоваться. Он овладевает моим телом, а меня загоняет куда-то в дальний угол, откуда я могу лишь наблюдать за его действиями. А в последний раз, сегодня, он никак не хотел меня отпускать.
— Но ты все же справилась с ним, — заметила Сиан.
— Только с посторонней помощью.
— И что сделал этот волк? — спросила Сиан, вспоминая о своей борьбе с духом меча, пока она убирала его в ножны.
Минда неуверенно покачала головой.
— Он просто сказал, что я сильнее.
— Так, значит, ты сама победила его, а не волк.
— Наверно. Но если бы он не появился в критический момент, я не уверена, что справилась бы. Сиан, разве ты не чувствуешь в нем опасность?
— Да, конечно. Но что ты будешь делать, когда придет Ильдран? Решишься использовать волшебный меч, презрев опасность, или предпочтешь уступить ему победу?
Минда отставила опустевшую чашку и посмотрела в глаза Сиан.
— Я не знаю, — прошептала она. — Я просто не знаю.
Леди Сиан ободряюще улыбнулась:
— Прости меня. Я не хотела так на тебя давить. Нельзя угадать ответы на незаданные вопросы. Хочешь чего-нибудь более существенного? Там осталось немного рагу.
— Нет, не сейчас. Я должна подумать.
Минда взглянула на свои ноги. Штаны были исполосованы когтями йаргов и висели лохмотьями, но кожа под ними осталась гладкой, лишь тонкие светлые полоски шрамов напоминали о ранах. Да, сражение казалось ей очень далеким, но ведь с тех пор прошел всего один день, не больше, Как могли раны так быстро затянуться?
— Регенерация, — заметил Гедвин, читая ее мысли. — Сиан промывала твои раны и позвала меня. Действительно, это было удивительно — раны затягивались на глазах. — Он пошевелил рукой, висящей на перевязи. — Ты обладаешь даром исцеления?
— Нет, то есть… Я никогда…
Минда едва слышала своего собеседника. Вид свежих шрамов поверг ее в изумление. В кого она превратилась?
Внезапно в ее душе вспыхнуло желание сорвать талисман с шеи. Она уже потянулась к нему, но не поддалась порыву, вместо этого принялась разглядывать руку. Кисть стала тоньше, чем раньше, костяшки выпирали из-под кожи, тогда как раньше на этих местах едва угадывались выпуклости. Если бы у нее было зеркало, узнала бы она себя в его отражении?
— Я должна подумать, — повторила Минда и поднялась на ноги.
Сиан и Арфист встали вместе с ней.
— Что бы ни происходило, — сказала Сиан, — в тебе нет зла. Помни это. Тьма коснулась тебя, но ты не стала ее частью. В тебе живет глубокая тайна, и она рвется наружу. Я вижу это. Но каким бы ни был твой секрет, он светел.
— В старых балладах много говорится о том, как духи завладевали телами, — добавил Гедвин. — Но во всех содержится одна и та же истина: оставайся честной в душе, и ты победишь.
То же самое говорил ей Каббер. И Ян. Не сдавайся, Королек — Таленин.
— Я всегда приду тебе на помощь, фрейкара, — сказала Сиан. — Только попроси.
Фрейкара. Духовная сестра. Она вспомнила место, где впервые встретила Яна и увидела музыканта со свирелью. Минде захотелось снова попасть туда и обрести спокойствие.
Она посмотрела в сторону костра и увидела, что люди Гедвина уже залили огонь — осторожно, чтобы не было видно дыма, и теперь ложатся спать. Один из них остался на страже. Стоянка была устроена в расселине, прорезавшей вершину горы; Извилистые Горы, назвала Сиан это место. Небо было темным, звезды — яркими и близкими, а луна казалась теплой и дружелюбной. Одинокая скала упиралась в небо к северу от лагеря, возвышаясь над всей долиной.
Минда обернулась к леди Сиан, но не могла подобрать слов, чтобы поблагодарить повелительницу эльфов. Сиан кивнула, ласково коснулась ее щеки длинными пальцами, а потом взяла под руку Гедвина, и они вернулись к потухшему костру. Минда проводила их взглядом. Она дождалась, пока Сиан и Гедвин дошли до спящих учеников-арфистов, а потом повернулась и двинулась к подножию одинокой скалы, держась в тени, подальше от чужих взглядов. Глядя на далекую линию гор, она пыталась вызвать мысленный образ того кромлеха, где впервые встретила Яна. Силонель.
Сможет ли она туда попасть наяву, а не во сне? Минда вытащила из-под рубашки талисман, но теперь ей не хотелось срывать его с шеи. Тепло талисмана согревало ее душу. Ян не виноват, что Ильдран ее преследует. А этот желудь — единственное, что не дает Ильдрану проникнуть в ее мысли.
Как чувствует себя житель Вересковых Равнин, заключенный в каменной скале? Ждет ли ее? Слишком много времени потребовалось, чтобы отыскать к нему путь, а теперь, после гибели Тарин, она вообще может никогда его не найти. А вдруг он уже не надеется? Поймет ли он? Между ней и Яном существовала загадочная связь, которую Минда не могла объяснить.
Талисман неожиданно стал испускать импульсы тепла, и Минда вдруг поняла, что больше не сидит, не смотрит на далекие холмы, а идет по ним. Жесткий вереск пружинил под ногами. Донесся слабый звук, напоминающий мелодию тростниковой свирели, но это мог быть и ветер. Душу наполнило ощущение покоя, мятущиеся мысли улеглись, и Минда осознала, что в короткий промежуток времени между двумя вздохами она перенеслась в силонель.
Она остановилась, чтобы оглянуться, но увидела лишь бескрайнее море поросших вереском холмов. Небо над ней все еще было темным, но в его вышине сияли другие созвездия. Здесь нечего было бояться. Странно было даже вспоминать об ужасах Ильдрана, йаргах, Вастере, заколдованном мече. Вместо этого Минда вызвала в памяти образ Яна, мельком увидела Джейни, спящую в своей комнатке над бакалейной лавкой, Рабберта, сидящего на кухне с книгой в руках и кипой толстых альбомов по искусству под ногами одинокого Хорна, скачущего по пустынному городу…
Хриплое карканье вспугнуло ее воспоминания. Минда повернула голову и на изогнутых ветвях колючего куста увидела большого ворона. Ветерок взъерошил его перья, и снова послышался напев свирели. Ворон уставился на нее немигающими глазами.
Спокойствие, которое ты ощущаешь в этом месте, есть и в твоей душе.
По хрипловатому голосу, раздавшемуся в голове, Минда узнала ворона.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
