— Почему ты называешь меня госпожой?
Хобогль окинул ее недоумевающим взглядом:
— Но… ты заслуживаешь поклонения. В тебе живет сила Сумрачных Богов.
Теперь настала очередь Минды удивляться.
— Меня зовут Минда, — сказала она. — Минда Таленин. Я бы не хотела, чтобы ты обращался ко мне «госпожа».
Йо'аким недоверчиво усмехнулся:
— Маленький Королек? Пусть будет так. Идем. Надо торопиться.
Хобогль повел ее по туннелю. Рука, сжимающая ладонь Минды, была заскорузлой и морщинистой. Все остальные ждали их у дальнего конца, приблизительно в двух сотнях ярдов. Ученики со страхом смотрели на хобогля, и даже Гедвин нервничал. Сиан беспомощно пожала плечами.
— Я пыталась втолковать им, что у них нет причины тебя бояться, — сказала она.
— А откуда тебе это известно, леди из Эленвуда?
Минда в тревоге сжала его руку.
— Пожалуйста, не пугай их.
— Я никого не пугаю, — ответил хобогль.
Минда подошла к основной группе в дальнем конце туннеля. Йо'аким поднял руки высоко над головой и заговорил на том же непонятном языке, который использовал при закрытии входа в туннель. Наречие не было похоже ни на сеннаэтский, ни на древний язык, не говоря уже о родном языке Минды. И все же в его речи попадались слова, о значении которых она смутно догадывалась.
В ответ на призыв хобогля из глубины донесся глухой рокот. Пол туннеля задрожал. Казалось, это отзывается сама земля. Йо'аким снова заговорил, словно отвечая на вопрос. Внезапный грохот наполнил туннель. Сильный порыв ветра ударил в лицо Минды.
Она услышала сдавленный вскрик Гедвина, почувствовала, как беспокойно шевельнулась рядом с ней леди Сиан. Оцепенев от ужаса, они увидели, как перед Йо'акимом содрогнулась гора. Порода хлынула в туннель и остановилась у самых ног Йо'акима.
— Мать-гора, я благодарю тебя, — донеслось до них бормотание хобогля.
Он повернулся к небольшому отряду, в его глазах стояли слезы.
— Это остановит погоню, — сказал он, — хотя Бродяга все-таки сможет нас выследить. Ну что, пойдем?
Минда кивнула. Йо'аким снова взял ее за руку и повел вслед за остальными.
Убежище хобогля находилось глубоко под землей.
— В Подгорье, где спят кости земли, — сказал он Минде.
Это был просторный зал, скорее всего естественного происхождения. Стены искрились вкраплениями кварца между глыбами темного камня, потолок низко нависал над головой. Тот же самый желтоватый свет заливал помещение.
— Когда-то здесь хранилась живительная влага Каменного Пояса, — пояснил хобогль. — Горы сами создали убежище и оставили его моему народу, когда влага иссякла.
Сиан с интересом оглядывалась вокруг, и Минде вспомнился Колонг — главное дерево Эленвуда.
— Но все это было очень давно, — добавил Йо'аким. Его совиный взгляд задержался на лице Сиан. — Когда и твой дворец принадлежал моим сородичам, и Вольный Народ взрастил Эленвуд и правил окрестными землями. Может быть, настанет день, когда и здесь поселятся эльфы или люди.
Йо'аким посмотрел на спящих арфистов. Гедвин и юноши вполне освоились и даже отведали предложенного хобоглем угощения — грибной похлебки и темного хлеба с ореховым привкусом. А после этого мирно заснули.
— Воздух подземелья усыпил их, — с грустной улыбкой сказал хобогль. — Зато я уверен, что сегодняшние сны вдохновят их на новые песни, когда все это закончится.
Втроем они устроились на плоских, покрытых сухим мхом камнях с вырубленными спинками. Все потягивали напиток, напоминавший Минде ягодный сидр. В убежище хобогля она чувствовала себя почти как дома. Сиан, напротив, сидела напряженно выпрямившись и старалась пропускать мимо ушей колкие реплики.
По настоянию Йо'акима Минда снова рассказала ему свою историю. Он слушал очень внимательно, наклонив набок голову и отвлекаясь лишь для того, чтобы каждый раз наполнять опустевшие кружки.
— Значит, Тарин погибла? — вздохнул он, когда повествование подошло к концу. — Печально это слышать. Она по-дружески относилась ко мне и дважды навещала в моем убежище. Но ведь мы были с ней в родстве, хотя и в далеком, она не считала зазорным провести часок-другой с одиноким хобоглем.
— Ты живешь один? — спросила Минда.
— Да. Все забрали люди и эрлкины.
Сиан гневно посмотрела на хобогля, но он не мигнув выдержал ее взгляд.
— Не пытайся меня запугать, леди из Эленвуда. Во мне нет любви к тебе или любому из вашего рода, но нет и страха. Чем еще ты можешь мне угрожать? Это твой народ отдал людишкам горы, чтобы они не селились к северу от Каменного Пояса, на землях, которые вы уже отобрали у моих сородичей. Эти горы вам не принадлежали. Будь мы немного сильнее…
— Сейчас не время вспоминать старые обиды, — сказала Сиан. — Весь Гителен лежит в развалинах, а раз врата заколдованы, мы даже не можем обратиться за помощью.
— И каково тебе оказаться в таком положении? Теперь ты понимаешь, какими беспомощными чувствовали мы себя, когда людишки стали хозяйничать в наших горах, а мы были так малочисленны, что могли только прятаться.
— У нас тоже не было выбора. Их стало слишком много, им нужны были все новые земли. Кроме вас, в горах никто не жил. — Сиан покачала головой. — Древние песни предупреждали нас о появлении людей, в них говорилось, что мы могли остановить их на время, но не навсегда. На Гителене наступила их эра, а наша истекает. Дальше к югу они снуют по земле как муравьи. А вы могли уйти на север. Вас бы там хорошо приняли.
— Что? Оставить горы и просить вас из милости пустить нас на наши же земли, которые вы отняли у моего народа? Где же тогда справедливость?
Минда тронула его за рукав, и Йо'аким замолчал.
— Прошу тебя. У нас и так слишком много проблем, чтобы сейчас еще ворошить старые обиды.
Йо'аким вздохнул:
— Ты не понимаешь. Но ради тебя мы больше не будем об этом говорить. Я обещал тебе помощь, и ты ее получишь. Но только потому, что ты попросила об этом, Таленин. На тебе знак Сумрачных Богов, и я не мог не откликнуться на твой призыв.
— Призыв?
— Твоя просьба отозвалась вот здесь, — Йо'аким приложил руку к сердцу. — Задолго до того, как ты направилась в горы.
— Какой знак ты имел в виду? — спросила Сиан.
— Талисман Пеналюрика, — ответил Йо'аким. Он встал и прошелся по залу. — Некоторые считают его старейшим из веррнов, некоторые говорят, что он сам из числа Сумрачных Богов. Я лишь однажды встречался с ним, и, хотя с тех пор минуло немало лет, я никогда его не забуду.
Хобогль подошел к Минде. Тонким коричневым пальцем он прикоснулся к талисману, висевшему поверх рубашки.
— Вот его знак — не по виду, а по тому чувству, которое он пробуждает. Древний и священный, надежный, как кости земли. И Пеналюрик знал, кому его передать. Не имеет значения, из какого мира ты пришла, Таленин. В твоих жилах течет древняя кровь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
