— Я не видела ничего подобного. Это так прекрасно.
— Так оно и есть.
Она снова подумала о мьюрианах и их заботе о каменных столбах.
— А нельзя ли это место, — спросила она, — использовать как врата?
Но хобогль отрицательно покачал головой.
— Нет, — ответил он. — У него нет другого назначения, кроме как дарить красоту.
В голосе Йо'акима послышалась такая печаль, что Минда мгновенно осознала свою ошибку.
— Я не хотела показаться такой… бесчувственной, — попыталась она объяснить. — Просто я знаю, что врата — тоже осколки Авенвереса, вот и подумала… Пожалуйста, не сердись на меня.
— Я не сержусь на тебя. Вот только… немного грустно, что мир так нас изменил, мы уже не можем просто наслаждаться красотой, а ищем какое-то практическое применение всему, что видим.
Минда совсем расстроилась. Она слышала его «мы» и знала, что Йо'аким имел в виду только ее.
— Я тебя разочаровала, — тихо сказала она.
— Не ты. Перемены в нашем мире.
Когда он поднял голову и взглянул на Минду, глаза хобогля блеснули влагой.
— Временами, — тихо заговорил он, — я вижу тебя такой, какой ты была до того, как Ильдран наложил свою печать на твою душу. Я подумал, что красота этого места сможет хоть на время исцелить твои раны. Никто из нас не рождается для уныния, Таленин, а ты еще очень молода для такой ноши.
— Но ведь кто-то должен ее нести.
— Верно, — кивнул Йо'аким.
Хобогль повернулся к выходу, но Минда схватила его за руку.
— Подожди, пожалуйста. Нельзя ли нам остаться здесь на какое-то время? Может, мы немного погуляем под деревьями и… помечтаем?
Круглые совиные глаза пристально посмотрели на нее, и губы Йо'акима тронула слабая улыбка.
— Хорошо.
Хобогль взял ее за руку, и они шагнули в каменный сад. Несколько часов спустя, когда они вернулись в Подгорье, между ними установилось такое сердечное взаимопонимание, что Сиан весь вечер с любопытством поглядывала на Минду. Но та не стала ни о чем рассказывать.
На следующий день Йо'аким повел их на север, приноравливаясь к медленной походке Гедвина. Как и прежде, Сиан поддерживала раненого Арфиста. Минда предложила руку помощи Раэту.
— Если бы я мог надеяться всегда быть рядом с тобой, я бы не старался поскорее выздороветь, — сказал юноша.
Минда порозовела от смущения.
Солнце клонилось к горизонту, когда маленькая группа вышла на поверхность земли. Каменный Пояс окрасился в багрянец, а лес уже окутали сумерки. Как только заросшая травой дверь закрылась, до них донесся шум битвы, и путники с тревогой переглянулись.
Сражение шло поворотом реки ниже по течению, но за подступившим к самому берегу лесом невозможно было ничего увидеть. Небольшой отряд осторожно двинулся сквозь заросли. Вот перед ними, наконец, открылась картина боя, и Минда негромко вскрикнула.
На берегу реки отряд Доррен поджидала засада йаргов. Половина эльфов даже не успели переправиться и отчаянно спешили, чтобы присоединиться к своим товарищам. Вода так и кипела под копытами коней. Выбравшиеся на берег дрались с йаргами. Несмотря на численное превосходство эльфов, йарги сражались с таким ожесточением, что с поля боя то и дело уносился конь с опустевшим седлом.
Издалека можно было различить громадную фигуру Гаровда, яростно размахивавшего своим топором. Там же был и Гримбольд, магический огонь вылетал из его лап. Рядом с барсуком бился Маркдж'н.
Пальцы Минды сомкнулись на рукояти меча. Его дух уже предвкушал освобождение.
— Нет! — крикнул Йо'аким, хватая ее руку. — Сейчас не время. До сих пор нам удавалось не привлекать внимания Бродяги. Стоит только обнажить меч, как он будет здесь.
Минда кивнула. Не без труда ей удалось сунуть руки в карманы куртки, зато кулаки так сжались, что ногти оставили отметины на ладонях. В голове еще раздавался звон оружия, а перед глазами плясали голубые огоньки.
Но, в отличие от Минды, Сиан никто не мешал вступить в бой. Она выхватила меч у одного из учеников и выскочила из укрытия. Грозный клич вырвался из ее груди, и леди Сиан бросилась вперед. При виде своей повелительницы эльфы восторженно закричали и продолжили бой с удвоенной решимостью. Последние всадники Доррен выбрались на берег, и вскоре схватка подошла к концу; последний из йаргов рухнул на землю.
Минда вместе со своими спутниками устремилась к победителям. Как только они спустились к реке, она передала Раэта на попечение одному из эльфов, а сама бросилась к друзьям.
— Маркдж'н! Гримбольд! Как я рада вас видеть!
Маркдж'н успел воткнуть в песок свои кинжалы, подхватил ее на руки и закружил.
— Мы почти не надеялись тебя встретить, — сказал он.
Затем бережно поставил девушку на ноги, и она повернулась, чтобы приветствовать остальных.
— Привет, Минда! — загрохотал Гаровд. Он мгновенно отстегнул с пояса фляжку с вином и протянул ей. — Сейчас не слишком рано для вина, как ты считаешь?
Широко улыбаясь, она сделала глоток и вернула флягу.
— Я думаю, в самый раз, — ответила Минда. — Привет, Гримбольд. А где Танет?
Она осталась в Эленвуде.
— Записывает буквально все, что слышит, — добавил Маркдж'н. — Могу поспорить, после твоего отъезда она написала не меньше двух томов.
Она посылает тебе привет, сказал Гримбольд. Ах, Таленин! Я от души рад видеть тебя живой и здоровой.
После этого к ним подошел Йо'аким, и Минда представила его всем остальным. Гримбольд важно кивнул веррну, но его внимание было приковано к Гедвину и его ученикам, державшимся немного поодаль, у самого подножия холма.
И это все, кто уцелел после разгрома Голдингхолла, сказал барсук.
Эти горестные слова омрачили радость Минды от встречи с друзьями. Она вспомнила, что именно привело их на юг. А при взгляде на множество мертвых тел йаргов и эльфов на глаза девушки навернулись слезы.
— Гримбольд?
Они обернулись на голос и увидели, что леди Сиан машет им рукой. Притихшая Минда последовала за своими друзьями к склонившейся над телом йарга эльфийке. Тяжелый запах ударил в ноздри, но они все же подошли ближе и увидели на шее йарга необычный кристалл.
— Что вы можете об этом сказать? — спросила леди Сиан.
В самой глубине кристалла мерцала красная искорка. При взгляде на нее Минда непроизвольно скрипнула зубами, хотя она и сама не могла понять, что вызвало такую реакцию. Рубиновый огонек притягивал ее, и Минда наклонилась, чтобы рассмотреть непонятный предмет. Кристалл приковал ее взгляд. Минде захотелось повесить его себе на шею вместо талисмана Пеналюрика. Она понимала, что не должна этого делать, но чем отчаяннее она сопротивлялась, тем больше было искушение.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
