– Я ничего против вас не имею, – грубо ответил Адамо, глянув на нее через плечо.
Шарлотта даже обрадовалась подобной реакции: независимо ни от чего Адамо Порано был одним из самых известных итальянских теноров. Для приглашенной английской примы выход на сцену «Ла Скала» рядом с Адамо гарантировал успех. Шарлотта понимала и то, что их дуэт выгоден и для него, если состоится турне по Европе.
Опьяненная предстоящим успехом, Шарлотта инстинктивно замечала только положительные стороны поступившего предложения. Ей делали подарок, и она готова была его принять.
– Разумеется, я останусь в театре до конца сезона, – уверенно добавила Шарлотта. Она прекрасно понимала, какая финансовая ответственность лежит на Уолтере перед всей труппой. – Но надеюсь, вам ясно, что я не могу отказаться от предложения одного из самых известных театров Европы.
Услышав последние слова Шарлотты, Порано еще основательнее осел на стуле. Баррингтон-Грэм понимающе кивнул, его лицо приобрело жесткое выражение.
– Думаю, что в такой ситуации поздравления излишни, – упавшим голосом сказал директор. – Нам с Коко будет очень не хватать вас.
– Благодарю за понимание, сэр, – ответила Шарлотта, ликуя в душе. – Мне тоже будет не хватать Коко. Если мы закончили разговор, вы позволите мне продолжить репетицию?
Директор вздохнул и махнул рукой:
– Вы свободны, Лотти. Я присоединюсь к вам через несколько минут. Еще одна маленькая просьба, Лотти.
– Да?
– Не рассказывайте пока никому о ваших планах, – попросил Баррингтон-Грэм. – Чем дольше труппа не будет знать о вашем отъезде, тем лучше. Мы что-нибудь придумаем, чтобы обеспечить следующий сезон достаточными поступлениями, пока вас не будет в театре.
Последнее замечание немного охладило радость Шарлотты. Она понимала, в какое положение попадет театр, если неожиданно потеряет приму.
– Можете положиться на меня, Уолтер, я никому ничего не скажу до тех пор, пока вы не уладите все ваши дела.
Шарлотта осторожно опустила собаку на пол. Порано встал. Он был мрачнее тучи. Делая вид, что не замечает Шарлотту, он вышел из кабинета и плотно закрыл за собой дверь. Маленький Коко, испуганно поскуливая, прижался к ногам Шарлотты.
Италия… Ее мечты сбывались.
Она не помнила, как оказалась в фойе, как прошла из-за кулис на сцену. Только сейчас Шарлотта поняла, насколько трудно ей будет сказать о предстоящем отъезде Колину.
Глава 18
Колин сидел в последнем ряду полутемного театрального зала и слушал, как распеваются мужчины. Он устал ждать, когда кончится эта пытка и начнут репетировать женщины. Шарлотта говорила, что сегодня они все вместе пройдут третий акт. Колину не терпелось услышать, как будет петь его жена.
Уже три недели они были страстными любовниками, и Колин каждую свободную минуту старался быть рядом с Шарлоттой. Ему нравилось любоваться ею, когда Шарлотта томно потягивалась в постели, видеть, какое удовольствие она получает и как старается угадать и предупредить его желания. С каждым днем Колин все больше и больше удивлял Шарлотту, продолжая одаривать ее в постели самыми разнообразными и неожиданными ласками. Теперь их отношения выглядели как сбывшаяся сказочная мечта.
Обретение радости от физической близости с Шарлоттой не избавило Колина от внутреннего беспокойства и тревоги. Колин не мог точно определить, что именно его беспокоит, но что-то в их отношениях отсутствовало. После долгих размышлений Колин пришел к выводу, что всему виной было нежелание и боязнь Шарлотты принять его как мужа, пока она не завоюет славу на континенте. Помня о своем обещании, Колин делал все от него зависящее, чтобы она не забеременела. Наслаждаясь радостями интимной жизни, он никогда не доводил их до настоящего завершения, и Шарлотту это вполне устраивало. Известие о полученном Шарлоттой предложении петь на континенте не обрадовало Колина. Он опасался, что, дав жене разрешение поехать в турне, подтолкнет Шарлотту к тому, чтобы завести любовника: она может вообразить, что Колин устал от нее. Чем дольше они были женаты, тем больше он нуждался в Шарлотте, причем уже не только в постели. Если она забеременеет, удержит ли ее дома появление ребенка? Шарлотта обещала подарить ему наследника, если он даст ей денег на турне по Европе. Весь последний месяц он мучил себя размышлениями о том, что будет, если она уедет. Теперь он точно знал, что не сможет жить без нее.
Появление Шарлотты на сцене прервало ход мыслей Колина. Даже без сценического костюма, в обычном платье и без грима, она выглядела так, что у Колина перехватило дыхание. Он готов был слушать пение Шарлотты круглые сутки, в спектакле, на репетициях и дома, когда она разучивала роль. Слыша, как Шарлотта в соседней комнате легко берет высокие ноты, Колин с трудом удерживал себя от того, чтобы не ворваться и не заключить ее в объятия, покрывая милое лицо поцелуями. Сегодня Шарлотта должна была репетировать дуэт с Порано.
Колин зевнул и потянулся. Ему не было скучно на репетициях спектакля, но ежедневное томительное ожидание вора, который хотел завладеть уникальной рукописью, было сопоставимо разве что с напряжением охотника, поджидающего в засаде появления редкого зверя. Колин устал ждать.
Последние три недели он каждый день слонялся по театру, наблюдая за его жизнью и обзаводясь все новыми и новыми знакомствами с актерами, а по вечерам работал над изготовлением подделки партитуры Генделя. Круг подозреваемых сузился до нескольких человек.
Результатом предпринятого расследования было следующее. Случай с падением балки и все прочие, в основном мелкие неприятности, так или иначе связанные с Шарлоттой, не были направлены на то, чтобы серьезно покалечить, а тем более убить ее из зависти к таланту. Шарлотту пытались устранить как основное препятствие на пути к овладению ценной и, в этом сомнений не было, очень дорогой рукописью. Человек, который стоял за всем этим, был уверен, что рукопись находится в театре. Физическое устранение Лотти Инглиш хотя бы на короткий срок открывало доступ к гримерной, ко всем хранящимся там папкам и коробкам с нотами. Единственным слабым местом в рассуждениях Колина было то, что преступник мог предположить, что Шарлотта не оставляет партитуру в театре, а каждый раз забирает ее с собой. Однако чем дольше Колин размышлял, тем больше убеждался, что вор скорее всего не допускает такой возможности: в самом деле, с чего бы Лотти стала рисковать уже совсем ветхой рукописью, какой была партитура Генделя. Это подтверждалось тем, что за Лотти не было замечено никакой слежки. Никто не пытался проникнуть с целью грабежа в дом брата Шарлотты или в дом герцога. То обстоятельство, что в перерытой гримерной Шарлотты ничего не было найдено, не означало, что рукописи там нет. Это должно было разозлить преступника и заставить предпринять еще более дерзкие попытки обнаружить тайник. Кроме того, предполагаемый вор покинул разгромленную гримерную вовсе не потому, что не нашел партитуру, а потому, что его спугнуло появление Шарлотты или кого-то другого. Преступник просто не успел найти рукопись и привести все в порядок.
