В последний месяц, используя свою репутацию покровителя искусств, который желает знать, как расходуются пожертвования на театр, Колин посещал все репетиции. Это позволило ему поближе познакомиться с директором театра и антрепренером. Никто не сомневался, что Лотти любовница герцога или вот-вот ею станет. Очень скоро его пребывание за кулисами перестало удивлять артистов. За спиной шептались, что он, не успев жениться на благородной и скромной леди, сестре графа Бриксхема, уже волочится за другой женщиной. О женитьбе герцога писали газеты в разделе светской хроники. Колин был уверен, что пока никому в голову еще не пришла мысль, что Лотти Инглиш и герцогиня Ньюарк – одно и то же лицо. Его репутация светского повесы и распутника сейчас была как нельзя кстати.
Предварительное расследование убедило Колина, что вора не найти среди музыкантов оркестра, работников сцены и большинства артистов. Костюмеры и гримеры вряд ли могли отличить музыку Генделя от национального гимна. Большинство артистов и хористов в день падения балки на Шарлотту вообще отсутствовали в театре, также, как и в то утро, когда кто-то обыскал ее гримерную. Пианист-аккомпаниатор все время был или на сцене, или у всех на виду. Больших партий не было ни у Анны, ни у Сэди, но обе, и особенно Сэди, постоянно вертелись за сценой, с кем-нибудь сплетничая или кокетничая с хористами. Все это вынуждало Колина крепко задуматься.
Ключом ко всей истории служило твердое убеждение Шарлотты, что никто, даже ее брат, не знал о сокровище, которым она обладает. Граф Бриксхем не был заядлым театралом, его никогда не видели за кулисами. Он был человеком разумным, и вряд ли стоило опасаться, что он выдаст тайну Лотти Инглиш. После свадьбы он ни разу не виделся с Шарлоттой.
Подводя черту под своими рассуждениями, Колин пришел к выводу, что подозревать следует одного из четырех человек: директора театра Уолтера Барринггон-Грэма, Анну Бальстоне, Сэди Пьяже и антрепренера Эдварда Хибберта.
Хибберт редко присутствовал на репетициях. Он изредка справлялся в кассе о том, как идет продажа билетов, но в основном сидел в своем кабинете. Финансовое состояние театра было вполне удовлетворительным, но если Лотти Инглиш уедет на гастроли, денежные потери неизбежны. Значит, Хибберт как никто был заинтересован в том, чтобы Лотти была здорова и не отменяла выступлений. Кроме того, он не был музыкантом и хотя вращался среди профессионалов, едва ли мог иметь свое мнение относительно какой-то старой партитуры. Маловероятно и то, что Хибберт знал, кому можно продать подобную вещь.
Директор театра Баррингтон-Грэм тоже мало подходил на роль вора, хотя бы потому, что был директором. Насколько Колину удалось узнать, Баррингтон-Грэм пользовался большим уважением не только среди коллег, но и в светском обществе, и особенно среди аристократов. Баррингтон-Грэм по-настоящему любил искусство и давно работал в театре. Директор вел подозрительно скрытный образ жизни, но при ближайшем рассмотрении это никак не характеризовало его как человека непорядочного. Он был женат уже больше двадцати лет на тихой и скромной женщине, которая разводила терьеров. О финансовых затруднениях Баррингтон-Грэма никаких слухов не ходило. Он получал достойную зарплату и ни в чьих должниках не числился. Конечно, такой человек, несомненно, знал, как продать, легально или из-под полы, ценную партитуру. Однако все подозрения Колина перечеркивались одним обстоятельством: у Баррингтон-Грэма как у претендента на роль похитителя был единственный недостаток – он не мог незаметно передвигаться по театру. О том, где он находится, знали всегда и все. Во время репетиций директор обычно был если и не на сцене, то уж точно где-то рядом. Значит, если бы он задумал кражу, ему не обойтись без помощника, без человека, которому он полностью доверял бы и который до конца своих дней держал бы язык за зубами. Таким помощником, или, точнее говоря, сообщником, с одинаковой вероятностью мог стать как мужчина, так и женщина.
Оставались еще Анна и Сэди. Обе были профессиональными певицами, способными понять ценность партитуры Генделя; у обеих имелись связи, каждая из них могла бы найти среди знакомых человека, который приобрел бы рукопись или устроил бы ее продажу в другие руки. Получив большие деньги, любая с успехом использовала бы их для улучшения своей карьеры, скажем, для организации гастролей в Европе. Анне уже за тридцать, она замужем. Дипломатична, в театре пользуется авторитетом, умеет постоять за себя и никого не боится, даже директора. Сэди молода, красива и не замужем. Кроме того, она француженка. Опыт общения с женщинами подсказывал Колину, что чувственная привлекательность женщины всегда берет верх над добропорядочностью. По мнению герцога, Сэди как никто подходила на роль человека, так или иначе вовлеченного в историю с похищением рукописи.
Очередной раз мысленно прокручивая все с самого начала, герцог понял, что однозначной версии у него так и не выработалось. Наделе все могло обстоять иначе.
Шарлотта и Порано были поглощены разбором дуэта; освободившиеся артисты разбрелись по сцене, кто-то спустился в зал или ушел совсем. Самое время начать действовать и попробовать разговорить Сэди. Он выбрал ее как наиболее вероятную кандидатуру. Колин не обсуждал с Шарлоттой свои предполагаемые действия: ведь единственная возможность сблизиться с француженкой – притвориться увлеченным ею. Против ожидания сама мысль о предстоящей интрижке показалась ему скучной и напрасной тратой времени. Это удивило Колина, который еще совсем недавно на такую мелочь не обратил бы никакого внимания. Но теперь у него была Шарлотта… Если Сэм и Уилл узнают, что он потерял интерес к женщинам, издевкам не будет конца.
Незаметно удалившись из зала, герцог направился к служебному проходу на сцену. Сэди не было ни в зале, ни на сцене, и Колин был уверен, что быстро найдет ее за кулисами. Шарлотта и Порано тем временем начали петь.
Искать долго не пришлось. Колин услышал звонкий женский смех и голоса за тяжелыми черными портьерами, отгораживающими задник сцены. Сомнений не было – Анна, Сэди и костюмерша Алиса Ньюмен о чем-то оживленно сплетничали. Алиса была шестнадцатилетней простушкой из добропорядочной семьи и не могла представлять угрозу для Шарлотты.
Девушки стояли напротив закрытой двери в гримерную Шарлотты. Они пока не замечали Колина, и он решил немного помедлить. Потом не спеша закатал рукава своей полотняной рубашки, откинул назад волосы и наконец вышел из тени.
Анна первая увидела герцога. Его появление настолько удивило ее, что она замолчала, не окончив фразы, и сделала книксен. Сэди и Алиса обернулись и тоже приветствовали герцога.
