охотнее принимали крещение и склонялись к венгерскому подданству. 31 июля 1227 г. папа Григорий IX назначил архиепископа Эстергома (примаса Венгрии) Роберта легатом для половцев и бродников (
in Cumaniae et Brodnicae terra) с целью организации миссии и интенсификации проповеди. В следующем году Роберт в сопровождении наследника венгерского престола Белы (будущего Белы IV) совершил крестовый поход в половецкие земли. Удалось крестить хана Бортца (Bortz, Boricins) с ордой. 21 марта 1228 г. было образовано Половецкое епископство, которое препоручили доминиканцам. Его территория охватывала области между Серетом и верхним течением Олта, включая Бурценланд. Первым половецким епископом стал Теодорих, провинциал доминиканцев в Венгрии. Он обосновался в Милькове на одноименной реке — на востоке современной Румынии. 13 сентября 1229 г. новая епархия была непосредственно подчинена Риму. Папская курия очень пристально следила за успехами миссии.
Одновременно западную часть Трансильвании осваивала венгерская администрация. Был образован банат Северин, охвативший области к западу от Олта. Эти земли не были частью Кумании, но крещеные кочевники скоро начали переселяться и туда.
С 1233 г. составной частью титула венгерских королей стало «король Кумании» (rex Cumaniae). Претензии венгерских правителей, конечно, не распространялись даже на Приднестровье, но декларация амбиций была налицо. К сожалению, мы не обладаем данными о том, насколько присвоение этого титула повлияло на планы монгольского вторжения в Венгрию. Но стоит помнить, что для восточных источников это был именно «кипчакский поход».
Став венгерским королем, Бела продолжил политику привлечения под свое крыло половцев. В 1237 г. исследователи фиксируют начало массовой миграции половцев за Дунай и в Венгрию. В ходе этой волны значительное количество кипчаков ушло в Болгарию, а затем далее на Балканский полуостров. Половецко-болгарские отношения имели уже большую историю. На рубеже XII–XIII вв. кочевники служили постоянными участниками междоусобиц в Болгарии и болгаро-византийских войн. Однако теперь речь шла о массовых переселениях и много дальше приграничной полосы. С 40-х гг. половцев постоянно используют в войнах с латинянами византийцы. После марта 1241 г. к первой волне половецкой миграции из-за Дуная прибавится вторая — из Венгрии.
В 1239 г. половецкий хан Котян, известный участник битвы на Калке, а также многочисленных усобиц на Руси, направил послание венгерскому королю Беле с просьбой об убежище и обязательством принять крещение. Венгры были очень воодушевлены этим. Король одарил послов и сам отправился встречать 40-тысячную орду Котяна на границу осенью 1239 г. Котяна крестили. Крестным отцом выступил сам Бела. Они подписали соответствующий договор о принятии венгерского подданства. Специальные чиновники занялись расселением половцев котяновой орды по стране.
Все это стало результатом монгольского наступления в причерноморской степи. Покорение западных кипчаков (половцев) между Волгой и Днепром (Днестром?) заняло 1238–1239 гг. Уход Котяна на запад, судя по всему, знаменовал завершение этого процесса. В те же годы шло покорение областей на Северном Кавказе и в Дагестане. Рашид ад-Дин писал, что летом-осенью 1238 г. ханы Менгу и Кадан «выступили в поход против черкесов и зимою убили тамошнего государя по имени Тукара» [294]. С Кубани этот поход, судя по всему, продолжился в Аланию, где монголы встретили ожесточенное сопротивление.
У Джувейни совсем не много сведений о Западном походе. О Бату он писал, что тот «подчинил и покорил сплошь все те края, которые были по соседству его: остальную часть (земли) кипчаков, аланов, асов, русов и другие страны, как то: Булгар, М.к.с. [вариант: Машку] и другие»[295].
В. Г. Тизенгаузен считал, что под именем MKS («М. к. с.»-«Машку») скрывается Москва. Это вызывало сомнение уже у публикаторов его перевода в 1941 г., которые считали, что для середины XIII в. значение Москвы не было столь велико[296].
Мнение Тизенгаузена, судя по всему, основывалось на интерпретации другого места у Джувейни, где вновь упомянут город МКС и размещен на территории Руси:
«Они отправились в земли Руси и покорили области ее (место разрыва текста?) до города М. к. с., жители которого, по многочисленности своей были [точно] муравьи и саранча, а окрестности были покрыты болотами и лесом до того густым, что [в нем] нельзя было проползти змее. Царевичи сообща окружили [город] с разных сторон и сперва с каждого бока устроили такую широкую дорогу, что [по ней] могли проехать рядом три-четыре повозки, а потом против стен его выставили метательные орудия. Через несколько дней они оставили от этого города только имя его и нашли (там) много добычи. Они отдали приказание отрезать людям правое ухо. Сосчитано было 270 000 ушей. Оттуда царевичи решили вернуться»[297].
Здесь вполне очевидно присутствие разрыва в тексте, который мы отметили в цитате. Весь рассказ о Руси утрачен. Для английского переводчика Джувейни не было никакого сомнения, что под MKS скрывается Магас — столица аланов[298]. При этом в тексте Рашид ад-Дина также встречается город «МКС» (или «Минкас»), но Тизенгаузен настаивает, что некая крепость «Манач (Маныч)» или «Орнач»[299]. А ведь речь определенно идет о событиях на Северном Кавказе:
«…потом в кака-ил, год свиньи, соответствующий 636 г.х. [14 августа 1238 — 2 августа 1239 г. н. э.], Гуюк-хан, Менгу-каан, Кадан и Бури направились к городу Минкас и зимой, после осады, продолжавшейся один месяц и пятнадцать дней, взяли его. Они были еще заняты тем походом, когда наступил год мыши, 637 г. х. [3 августа 1239 — 22 июля 1240 г. н. э.]»[300].
Полагаю, «Минкас» и Магас стоит сопоставить. Таким образом, мы получим свидетельство ожесточенной борьбы монголов за покорение аланских земель и длительную оборону их столицы летом 1239 года. Эти области были ближе к Ирану и более понятны Джувейни, который даже специально выделил два крупных города, взятых монголами, Булгар и Магас.
Известия о длительной осаде и кровопролитном штурме главной аланской крепости сохранились в китайских источниках. Они отмечены сразу в нескольких частях «Юань ши», что может говорить о большом значении, которое придавали этим событиям потомки завоевателей. Так, взятие Магаса отмечено в череде выдающихся свершений будущего великого хана Менгу:
«[В 1239 г.] Зимой, в одиннадцатой луне (27 ноября — 26 декабря), войска под командой Мэнгу окружили город асов Магас [Асу Ме-це-сы чэн = букв. „город асов Мэгэс“] и через 3 месяца захватили его»[301].
Участие в штурме Магаса представлено знаковым событием в биографиях некоторых монгольских полководцев. Так, для тангута Шири-гамбу храбрость, проявленная под стенами неприступной аланской цитадели, стала важнейшим шагом в карьере — в числе многих пожалований он получил звание «батура», а затем тысячника:
«Зимой, в одиннадцатой луне года цзи-хай (27 ноября — 26 декабря 1239 г.), [Шири-гамбу] прибыл к городу асов Магас, который был от природы хорошо защищен и долго не сдавался. В начальной луне весны будущего года (6–24 февраля 1240 г.) [Шири]-гамбу повел
