Анаит забеременела этим же летом. Узнав, что тошнит ее не просто так, обрадовалась чрезвычайно. Да и отчего бы не порадоваться, ведь муж рядом, с периодичностью раз в час сдувает с нее пылинки, по выходным даже чаще.
Нана, узнав о новости, прыгала до потолка, так ей хотелось сестренку или братишку.
Дима тоже порадовался, поздравил жену, крепко-крепко стиснул в объятиях. Но Анаит все равно заметила в его взгляде скрытую грусть. Еще бы не заметить — к тому моменту она уже научилась читать настроение своего мужчины.
А ночью Анаит застала его на кухне одного. Он разглядывал фото матери в телефоне.
— Поеду завтра к ней, ты не против? — спросил Дима. — Новость расскажу, узнаю, как дела.
Анаит кивнула:
— Конечно, езжай.
* * *
Анаит встречала Диму следующим вечером у двора. Очень не терпелось узнать, как же прошла встреча с мамой, все ли в порядке.
А он выскочил из машины злой как черт и ну возмущаться:
— Представляешь, она квартиру продала, там теперь живут чужие люди. Соседи не в курсе, как и что, говорят, перебралась в другой город. Куда делась, непонятно! Мне что, ее по всей стране искать, что ли?
И тут вдруг к ним подошла Нана, спросила серьезным голосом:
— Вы ищете бабушку?
— Да… — протянул Дима, повернувшись к дочери. — А почему ты спрашиваешь?
Анаит внимательно посмотрела Нане в лицо и как-то сразу сообразила:
— Вы что, общаетесь?
— Ну… — Нана запнулась.
Маленькая шкода долго молчала, не хотела выдавать секрет. Только после долгих уговоров и обещания, что ее ни за что не будут ругать, удалось выудить у нее ценную информацию.
Оказывается, бабушка уже месяц работала в школьной столовой на раздаче. Ежедневно привечала Нану, подкармливала вкусностями, а один раз даже защитила от хулигана Пашки.
Нана сначала не хотела с ней общаться, потому что помнила, как грубо та разговаривала с мамой, когда ворвалась в квартиру папы со злой рыжеволосой тетей. Но бабушка долго просила прощения, объясняла, что просто не знала, что Нана ее внучка. А если бы знала, ни за что бы маме не грубила. К тому же это в любом случае неправильно — грубить, не разобравшись.
— Если человек признает свою вину, его же надо прощать, правильно? — спросила дочка, глядя Анаит прямо в глаза.
Что на такое ответить девятилетнему ребенку?
— Вот те на… Приплыли. Я ее найду и как следует выругаю! — возмутился Дима. — Я ей не разрешал общаться с Наной!
— Никого ты ругать не будешь, — покачала головой Анаит.
* * *
Следующим же вечером Анаит с Димой поднимались на третий этаж хрущевки, где проживала свекровь.
У Ани сжалось сердце, когда Дима постучал в дверь.
Свекровь открыла сразу, да так и застыла на пороге, прикрыв рот ладонью.
— Привет, мама, — проворчал Дима строго.
И тут Татьяну Игоревну словно прорвало, она сложила руки в молитвенном жесте и заголосила:
— Сыночек, ты только не злись! Я Нане слова плохого не сказала, не сделала… а держаться от нее подальше не смогла. Моя ведь кровиночка!
Анаит посмотрела на строгое лицо мужа, на то, как он сжал кулаки, и выскочила вперед:
— Да вы успокойтесь, Татьяна Игоревна. Мы с миром!
И показала тортик.
Через минуту все трое уже пили чай на скромной кухне Татьяны Игоревны.
Дима ругался:
— Мам, ну вот на кой хрен надо было продавать нормальную квартиру в новостройке, чтобы переехать в Краснодар в такую же хрущевку, как у нас была всю жизнь…
— Зато рядом с Наниной школой, — резонно заметила свекровь. — И зря ты так, хорошая квартира. Сантехника новая, рынок недалеко, парк опять же. Мне здесь нравится…
А потом все трое разговорились о жизни, стали вспоминать, каково было жить в маленьком городке, и как у кого за эти десять лет сложилась судьба.
Татьяна Игоревна внимательно слушала рассказ Анаит о том, как росла Нана.
— Так вы же мне расскажите, — вдруг попросила свекровь, — как вы помирились.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— У нас случился новый служебный роман! Правда, нас обоих в результате уволили… — хихикнула Ани.
А Дима начал рассказывать в подробностях, как поехал за Анаит в приморский городок, как устроился охранником. А потом упомянул потасовку с Багишем.
— Так ты надавал этому гаду в рыло? — Татьяна Игоревна аж затряслась от негодования. — Хорошо ему врезал? Эту сволочь прибить мало за то, что он с тобой сделал десять лет назад!
— А что он сделал? — спросила Анаит, широко раскрыв глаза.
— Дима разве не рассказывал? — всплеснула руками Татьяна Игоревна. — Да на нем места живого не было! Лицо в мясо…
И принялась в красках описывать, как было дело, и сколько Дима потом лежал в больнице.
— Ну хватит, мам! — приструнил ее Дима.
А у Анаит после ее рассказа в горле вырос ком размером со вселенную. Она прикрыла рот рукой, вскочила с места и бросилась в ванную, чтобы не разреветься прямо за столом.
— Эй, Ани, ты чего? Эй!
Дима погнался за ней, крепко обнял.
Анаит не смогла удержаться, так и разрыдалась ему в плечо.
— Ну и козел же он… Он же тогда уже здоровый жлоб был, а ты пацан восемнадцатилетний… Зачем он с тобой так жестоко?!
— Да успокойся ты! — говорил Дима, гладя ее по голове. — Не о чем волноваться, ну правда. Я в порядке, видишь? Я давно в порядке. На мне все заживает как на собаке…
— Никогда так не говори! — тут же взвилась Ани. — Никакая ты не собака! Димочка, любимый мой, родной… Как представлю, что этот гад над тобой измывался…
— Все, хорош, — буркнул он и снова крепко обнял Анаит.
А она не унималась, как только он ее отпустил, тут же затрясла кулаками в воздухе:
— Мало ты ему рожу начистил! Надо было еще наподдать…
— Ух ты моя кровожадная, — проговорил Дима с явным восхищением. — Дай поцелую…
Анаит еще немного попыхтела, но потом послушно подставила губы для поцелуя.
* * *
Багиш сегодня собирался на свидание с особой тщательностью. Долго стоял перед заляпанным зеркалом: брился, причесывался, выдирал из носа волосы.
Важное было свидание, можно сказать, переломное.
Решил жениться. Да не абы на ком, а на Наири Саркисян, местной рестораторше. Очень удачливая женщина, к слову. Деньги к ней так и липли, так и липли. Своя сеть кафе, пусть и в маленьком городке. Прибыль хорошая, на масло с икрой хватит.
Ну и что, что невеста на пять лет старше да на двадцать килограмм тяжелее, зато какое приданое…
Багиш был практически уверен, что их бурный роман очень скоро закончится свадьбой. Все к тому шло. Он даже думал взять кредит на покупку кольца.
А что? Надоело Багишу считать копейки. Бизнес прогорел окончательно, магазин пришлось продать за долги.
Всему виной отец! Если бы он в свое время не встал поперек дороги этому сукиному сыну Ваграму, то не потерял бы за долги дом. Не лишился бы старого прибыльного бизнеса. Начал строить новый бизнес, да плоховато настроил, раз Багиш после его смерти не смог удержать дело на плаву.
Одно радовало — Ваграму лишние деньги впрок не пошли, новая молодая жена ободрала его как липку. Дурак дураком, кто же позволяет такое женщине?
Багиш бы точно не позволил. Да и не было у него денег, чтобы обдирать. К сожалению…
Эх, надоела собачья жизнь. Не рожден Багиш, чтобы с утра до ночи вкалывать. Хотелось хоть немного отдохнуть, пожить для себя.
Поэтому Наири Саркисян.
Может, и хорошо, что с Анаит ничего не вышло. Уж она-то ему икры с маслом не принесла бы, самому эту икру с маслом пришлось бы добывать.
Багиш напялил тщательно выглаженную черную рубашку, почти новые джинсы, которые берег для особых случаев.
Почти вышел из подъезда, когда наткнулся на двух сородичей.
— Я пройду? — осторожно спросил он.
Однако два бугая в черных кожаных куртках и не думали пропускать его к двери. Наоборот, встали друг к другу плечами.
