все хитрая отрава. Кирель, скорее всего, выставит свои претензии и неизвестно, чем все закончится.
— Они могут отравить столицу? — Тиро нахмурился и впился взглядом в рыжика, — ты думаешь, они посмеют напасть?
— Я не знаю, Тиро, — Лекс вздохнул, — но нам надо быть готовыми отразить их нападение. Поэтому, Рарх, пойми, сейчас нам не до красоты. Собери, пожалуйста, те пять арбалетов, которые готовы, пусть они будут не очень красивы, главное, чтобы оружие работало. Если хочешь, можешь начать делать следующие пять. Пойми, это как с нападением пиратов, если бы мы начали вырезать узоры и разукрашивать требушеты, то нас бы смяли, как старый папирус! Сейчас главное — время! Мне еще надо научить воинов ими пользоваться, а иначе все будет напрасно!
— Хорошо, — Рарх недовольно передернул плечами и поджал губы, — я все понял, сейчас соберу. Я смогу присутствовать на стрельбах? Ведь когда делали требушеты в первый раз, я был там в самом начале.
— Да, — Лекс кивнул, — я и сам хотел тебя об этом просить. Неизвестно, что придется переделать или улучшить. Тиро, проведешь Рарха в казарму в обход? Так, чтобы сильно им не светить перед возможными шпионами колдунов? И мастера тетивы тоже надо привести в казарму.
— Тот мастер сам придет, — Тиро кивнул головой и задумался, — он часто бывает в казармах, приносит готовые заказы и берет следующие. Его появление там всем уже привычно. А вот Рарха я проведу через арсенал. Арбалеты мне тоже тихо пронести? Сложу их в корзины и накрою чем-нибудь…
— Нет, не стоит. Идите в арсенал с пустыми руками, не стоит привлекать к себе внимание. Мое появление в казарме в любом случае не пройдет незамеченным. Поэтому паланкин, охрана и белая шкура у меня на ногах, а под шкуру положим арбалеты. За длинным мехом никто и не увидит, что там что-то спрятано. Все будут смотреть на клыки и когти у шкуры, а на ее очертания никто не обратит внимания. Если хочешь спрятать вещь — положи ее на самое видное место. Я надеюсь, Сканд уже закончил с клоакой?
— Еще в обед, — Тиро что-то прикидывал, — они сейчас допрашивают главарей шаек: кто, откуда, чем промышлял и кто помогает из горожан. За любой бандой кто-то стоит. Лучше, если Рарха проводит верный человек, а я буду сопровождать тебя. Было бы странно, если бы при походе в казарму я отпустил тебя одного.
— Хорошо. Значит, как только Рарх соберет арбалеты, будем выходить. Пошли кого-нибудь из мальчишек к мастеру тетивы, а пока достаем шкуру, готовим паланкин, надо не забыть про пояса и кованые болты. Собери все болты и крючья для поясов в один мешок, а я пойду украшения цеплять. Пусть Сканду завидуют, какой у него муж красавчик!
Тиро и Рарх рассмеялись и каждый занялся своим делом. Тиро пошел командовать носильщикам-охране, Рарх отложил наконец шлифовальную шкурку и начал собирать арбалеты. После того, как он собрал первый, Лекс взял его в руки и визуально проверил все составляющие. Натянутая тетива глухо тренькнула, запорный крючок и штырек спускного механизма плотно прилегали и туго ходили в своих пазах. Теперь оставалось только довериться своему чутью и пробным стрельбам.
*
Тиро обставил выезд Лекса со всей пышностью. Он даже не поленился открыть ворота и сообщить монахам, что Лекс отправляется в казарму навестить мужа. К тому времени, как Лекс в паланкине с шикарной шкурой, которая прикрывала его ноги (и была в этом мире подороже Майбаха в его прежнем), наконец, выдвинулся из дома, у ворот его ждали не только отряд монахов, но и возбужденная толпа.
Люди громко желали здоровья, благодарили за заботу о пострадавших, спрашивали, когда начнут набирать в гильдию стекловаров, интересовались, зачем Лекс отправляется в казарму. Может, участвовать в допросах пойманных бандитов или уговаривать мужа простить злодеев? Лекс отшучивался от всех вопросов, объясняя, что до бандитов ему и дела нет, а вот по мужу соскучился и хочет его видеть просто немедленно! И бандитов он готов сам удавить хотя бы за то, что супружеская постель холодна без мужа. В толпе сразу взыграли игривые чувства и люди стали отпускать очень даже практические предложения, как именно следует вернуть мужа для исполнения супружеских обязанностей.
И если вначале все мысли были об арбалетах, то к тому моменту, как паланкин добрался до портала казармы, Лекс понял, что уже основательно возбужден, как подросток, насмотревшийся порнухи. Воины на охране входа признали Тиро, да и носилки с Лексом уже однажды появлялись здесь, и воины вытянулись, выставив грудь колесом в надежде выглядеть более грозно и мужественно. Но прекрасный рыжик скользнул по ним рассеянным взглядом и недовольно принюхался. Ну да, большинство воинов побывали в клоаке, и хотя они после этого мылись и чистили одежду, но запашок все равно стоял еще тот…
Монахи остались на улице, так и не переступив границ территории старших. Тиро уверенно вел паланкин с Лексом куда-то мимо плацев и казарм. Вдалеке слышался свист и истошные крики, Лекс настороженно приподнялся на локте и попытался вглядеться в боковые проходы. Но Тиро выглядел спокойным, а Лекс вспомнил о допросе пойманных главарей. М-да, он уже как-то забыл, что здесь правдой считается то, что добывается под пыткой. О чистосердечном раскаянии и желании сдать подельников здесь и не слышали, а если и слышали, то не верили. Просто слово не имело ни малейшего веса, другое дело, что человек расскажет после побоев…
Откуда-то сбоку вышел Сканд, по всей видимости, его предупредили о появлении мужа, поскольку он не удивился, заметив его в казарме. Сканд был необычно одет, без килта, в простой тунике, перепоясанной широким ремнем, хотя на нем все равно были сапоги, он выглядел скорее, как работник, чем воин. Лекс довольно улыбнулся и приветственно махнул ему рукой, муж улыбнулся в ответ, но стоило ему подойти ближе, как Лекс заметил россыпь брызг на тунике.
— Это кровь? — насторожился рыжик и принюхался.
— Не моя… — отмахнулся Сканд и в два шага оказался рядом. Носильщики хотели поставить паланкин, но Сканд махнул им рукой, — нет, не здесь… Я рад тебя видеть, но, может, объяснишь, зачем ты здесь появился?
— Я соскучился, — честно сознался рыжик.
Сканд прихватил Лекса за косу и притянул к себе для поцелуя. Лекс невольно напрягся. Целоваться вот так, на улице, под прицелом чужих жадных взглядов — это было так неправильно, но вместе с тем так возбуждающе. Губы Сканда были теплыми и нежными, он не настаивал, а предлагал, он был готов к тому, что рыжик попытается увернуться
