— Расскажи мне о тех жизнях.
— Это неправильный подход. Я думаю о них, как об одной нескончаемо длинной жизни.
— Там не было смертей?
Он молча некоторое время обдумывал ответ. Серийная память. Смерти были столь же информативны, как и жизни. Его столько раз убивал сам Лето!
— Смерти не прерывали память.
— Странная разновидность бессмертия, — задумчиво произнесла она. — Ты знаешь, не правда ли, что Мастера Тлейлаксу постоянно воссоздают самих себя? Но ты… Чего они надеялись достичь, смешав клетки? Соединив разных гхола в единой плоти?
— Спроси об этом Сциталя.
— Белл была всегда уверена, что ты ментат. Она будет в полном восторге.
— Думаю, что нет.
— Я позабочусь о том, чтобы ей было приятно. Господи, у меня столько вопросов, что я не знаю, с чего начать. — Она изучающе смотрела на Дункана, касаясь пальцами подбородка.
Вопросы? Требования ментата заполнили ум Дункана. Он дал волю своим вопросам, которые сразу образовали сложный рисунок. Что искали во мне тлейлаксианцы? Они не могли использовать для воплощения клетки всех без исключения гхола Дункана Айдахо. Хотя… он помнил обо всех. Какие космические связи соединили в одно целое все эти жизни? Было ли это в основе тех видений, которые преследовали его в Большом Хранилище? В его мозгу формировались половинчатые памяти: его тело в теплой жидкости, питаемое трубками, массируемое машинами, к нему прикасаются зонды ученых тлейлаксианцев. Дункан чувствовал, как отвечают на это нежным мурлыканием его древние предыдущие сущности. Слова не имели смысла. Сущности дремали. Он ощущал это так, словно с его собственных губ срывались слова на незнакомом языке, хотя это было обыкновенное галахское наречие.
То, что он видел в действиях тлейлаксианцев, приводило его в священный трепет. Они исследовали такие глубины космоса, которых не смел коснуться никто, кроме Бене Гессерит. Этих достижений нисколько не умалял тот факт, что тлейлаксианцы совершали их из эгоистических побуждений. Бесконечные возрождения Мастеров Тлейлаксу были наградой за дерзновение.
Лицеделы, которые могли имитировать любую жизнь, любое мышление. Вид той тлейлаксианской мечты был столь же величественным, как и достижения Бене Гессерит.
— Сциталь утверждает, что сохранил память о временах Муад'Диба, — сказала Одраде. — Ты можешь сравнить записи с его воспоминаниями.
— Такой вид памяти — не более чем торговая уловка, — предостерег Дункан. — Мог он продать это изобретение Досточтимым Матронам?
— Мог. Пошли. Давай пройдем в твои апартаменты.
Когда они оказались в его рабочем кабинете, Одраде жестом указала ему на кресло возле управляющей консоли. Неужели она все еще охотится за его тайной? Она наклонилась над ним и повернула несколько рукояток на панели управления. На экране проектора появилось изображение Пустыни, на горизонте были видны катящиеся дюны.
— Капитул? — спросила она. — Широкий пояс вдоль экватора.
Его охватило волнение.
— Ты говоришь о песчаных форелях. Но есть ли там песчаные черви?
— Шиана ожидает, что скоро появятся и они.
— Им нужно большое количество Пряности в качестве катализатора.
— Мы отправили туда большую партию Пряности. О катализаторе тебе говорил Лето, не правда ли? Что еще ты помнишь о нем?
— Он столько раз меня убивал, что при одном воспоминании о нем я не испытываю ничего, кроме боли.
В распоряжении Одраде были исторические записи из Дар-эс-Балата, и Одраде знала, что это правда.
— Он убивал тебя сам, это я знаю. Он просто выбрасывал тебя, когда надобность в тебе была исчерпана?
— Иногда он позволял мне работать до конца, и тогда я умирал естественной смертью.
— Стоил ли этого Золотой Путь?
Мы не в состоянии понять его Золотой Путь, как и то брожение, которое его породило в голове Тирана. Он прямо сказал об этом Одраде.
— Интересный подбор слов. Ментат думает о временах правления Тирана, как о брожении.
— Это правление породило Рассеяние.
— Но его подтолкнул и Великий Голод.
— Ты думаешь, он не предвидел Голод?
Она не ответила, принужденная к молчанию его умом ментата. Золотой Путь: человечество, «извергающееся» в глубины вселенной… Оно больше не живет на одной планете и не подвержено единой судьбе. Наши яйца лежат отныне не в одной корзине.
— Лето считал человечество единым организмом, — сказал он.
— Но он включил нас в свой список против нашей воли.
— Вы, Атрейдесы, поступали так всегда.
Вы, Атрейдесы.
— Стало быть, ты заплатил нам свой долг сполна?
— Я этого не говорил.
— Понимаешь ли ты мою дилемму, ментат?
— Как долго работают песчаные форели?
— Больше восьми стандартных лет.
— Как быстро растет наша Пустыня?
Наша Пустыня! Одраде показала рукой на проектор.
— Она стала в три раза больше с того момента, когда появились первые форели.
— Так быстро!
— Шиана каждый день ожидает увидеть первых маленьких червей.
— Они появляются на поверхности, достигнув длины около двух метров.
— Она говорит то же самое.
— Каждый из них с перлом сознания Лето в его «бесконечном сне», — задумчиво произнес Айдахо.
— Он так говорил, а он никогда не лгал в таких вещах.
— Его ложь была более утонченной. Как у Преподобных Матерей.
— Ты обвиняешь нас во лжи?
— Зачем Шиана хочет меня видеть?
— Ментаты! Вы думаете, что в ваших вопросах содержатся ответы. — Одраде покачала головой в притворном раздражении. — Она должна была узнать о Тиране все во время обучения в центре религиозного обожания.
— Господи, зачем?
— По всей земле распространился культ Шианы. Он существует везде в пределах Старой Империи, его принесли туда уцелевшие жрецы Ракиса.
— Дюны, — поправил ее Дункан. — Не надо думать об этой планете как об Арракисе или Ракисе. Это затуманивает разум.
Она приняла поправку без возражений. Он был полный ментат, и она терпеливо ждала продолжения.
— На Дюне Шиана разговаривала с песчаными червями, — сказал он. — Они отвечали ей. — Дункан встретил недоумевающий взгляд Одраде. — Это ваши старые фокусы с Защитной Миссией, да?
— В Рассеянии Тирана знают под именем Дур и Гульдур, — сказала она, учитывая его ментатскую наивность.
— Вы дали ей очень опасное задание. Она знает об этом?
— Она знает, но ты сможешь сделать это задание менее опасным.
— Тогда откройте для меня свои базы данных.
— Без ограничений? — Она знала, как отреагирует на такое решение Беллонда.
Он кивнул, не смея надеяться на то, что она ответит согласием. Подозревает ли она хоть в малейшей степени, как отчаянно я этого желаю? В той части сознания, где пряталось его стремление к свободе, скопилась такая невыносимая боль. Неограниченный доступ к информации! Она подумает, что я хочу иллюзии свободы.
— Ты станешь моим ментатом, Дункан?
— Разве у меня есть выбор?
— Мне надо будет обсудить твою просьбу на Совете и потом я дам тебе ответ.
Неужели путь к свободе открыт?
— Я должен научиться мыслить, как Досточтимая Матрона, — сказал он, споря с глазком видеокамеры и наблюдателями, которые будут толковать его просьбу.
— Кто сможет сделать это лучше человека, который живет с Мурбеллой? — сказала Одраде.
Глава 11
У коррупции бесчисленное множество масок.
Ту-дзен Тлейлаксу Они не знают, о чем я думаю и что я могу сделать, думал Сциталь. Их Вещающие Истину не могут считывать мои мысли. Это была одна из немногих вещей, которые удалось спасти во время катастрофы, — способность к обману, которую Сциталь позаимствовал у лицеделов.
Сциталь неслышно передвигался по отведенным ему на корабле-невидимке апартаментам, присматриваясь, вынюхивая, измеряя и классифицируя свои наблюдения. Он тщательно изучал всех окружающих людей, стремясь тренированным взглядом выявить их пороки и недостатки.
