– Направь еще одного, на самом быстром корабле и попроси мессира Ги заехать во Флоренцию и набрать там рыцарей. Думаю, что его там помнят, любят и уважают…
– Но, сир, чем мы будем расплачиваться?.. – испугался де Белло.
– Это твоя проблема, казначей, тебе и голову ломать! – Отрезал король. Шарль перевел взгляд на маршала и спросил. – Сколько у нас людей, маршал?..
Гоше замялся и, подумав немного, ответил:
– Если снять гарнизоны из крепостей и замков, да объявить общий сбор, тогда наберется около пяти или шести тысяч…
– Сколько рыцарей, Гоше?..
– Не больше трех тысяч всадников, сир… – виноватым голосом ответил Адам де Фурр.
– Это плохо… – Шарль поставил пустой кубок на стол. – Очень плохо, друзья мои… – Король задумался и уточнил. – Сколько среди них французов?
– Восемьсот пятьдесят рыцарей, не считая оруженосцев и конюших, сир. – Более бодрым и уверенным голосом отрапортовал маршал. На остальных я бы не очень рассчитывал…
– Это точно… – поддакнул ему Лука де Сент-Эньян. – Они все предатели по крови. Вспомните, как они предали покойного Манфреда под Беневенто… – Он посмотрел на советников и короля и увидел немое согласие со своими словами. – Разве что герцог Джордано, да и он, возможно, темнит и запросто может вильнуть хвостом в самый трудный момент…
– Господи, помилуй нас грешных… – тихо произнес Шарль. – Будем копить силы и молиться…
– Если бы еще папа Климент собрался с силами и хотя бы отлучил этого наглеца от церкви, нам бы стало чуть легче… – тихим голосом произнес Гоше де Белло. – Итальянцы народ пугливый и богобоязненный, часть из них, наверняка бы, притихла и стала выжидать…
– Да, что верно, то верно… – подвел итог совета Шарль. – Климент должен, нет, просто обязан отлучить Конрадина! Тогда, помоги нам Господи, у нас появится маленький шанс… – он хлопнул ладонью по подлокотнику своего кресла. – А пока войскам сбор! Французских рыцарей выделить в отдельную баталию и выдвинуть на север, к Тальякоццо…
Они еще не знали, что силы Конрадина росли, словно головы у Лернейской Гидры…
ГЛАВА XII. Два гонца из Неаполя и одна дорога на Флоренцию.
Мирпуа. 27 ноября 1267г.Месяц пролетел в сплошной суматохе, выездах, ассамблеях и охотах. Принц Филипп был настолько деятелен и энергичен, что буквально укатал Ги де Леви, следовавшего за ним, словно неотрывная тень.
Любознательность и кипучая деятельность Филиппа не могла не радовать рыцаря, ведь перед ним раскрывался огромный потенциал молодого наследника престола, в котором было столь мало отца его отца – уравновешенного, спокойного и сдержанного аскета, но очень много от деда Людовика Льва и прадеда Филиппа-Завоевателя, его приказанию королевской курии все чаще и чаще называли Филипп-Август и сравнивали с великим римским императором.
Все эти постоянные переезды, встречи, даже два небольших турнира, правда (и слава Богу) только конные, могли бы разорить семью де Леви, но к счастью все расходы взял на себя король Людовик и Ги де Леви оставалось только выписывать счета и передавать их в ссудные кассы и ростовщикам, исправно погашавшим все расходы молодого принца.
Филипп интересовался всем. Он с живостью обсуждал новшества в военной моде и методах ведения осад, с интересом слушал рассказы бывалых рыцарей и пожилых сеньоров, спорил с монахами и клириками на религиозные темы, бегло читал греческие, римские и германские пергаменты, мог свободно изъясняться на латыни и каталонском наречии, что делало ему честь и показывало его незаурядный ум и память.
Порой, своими интересными суждениями или передовыми идеями он ставил в тупик собеседников.
Единственное, чего не хватало молодому принцу – это сдержанности и холодной душевной расчетливости, так необходимой монарху. Открытое сердце принца быстро привязывалось к людям, он был буквально раскрыт нараспашку, что грозило в будущем многими неприятностями.
Ги, как мог, исподволь и осторожно, старался привить Филиппу мысль о том, что король, естественно, такой же человек и может иметь друзей, но, к несчастию, не очень много и, самое главное, должен уметь слушать собеседников и меньше говорить, ведь болтливый король – сущее наказание для страны и лакомая находка для врагов короны.
Филипп, слушая такие завуалированные нравоучения, лишь улыбался и разводил руками, говоря:
– Уж таким меня мама уродила… – но уже начинал потихоньку сдерживать свои эмоции и контролировать слова, что не могло не радовать де Леви.
И вот, однажды поздним вечером, когда большинство гостей уже разъехались, а остальные разбрелись по снятым домам или палаткам, расставленным вокруг замка, к воротам прискакал измученный гонец на взмыленной лошади. У него хватило сил лишь на то, чтобы постучаться в закрытые ворота, после чего он упал, лишившись сил. Несчастный конь гонца завалился на бок рядом с ним, бедное животное тяжело и прерывисто дышало. Было видно, что конь загнан и вот-вот умрет.
Шателен замка, выбежавший из калитки ворот, приказал стражникам внести гонца на руках, а коня прирезать, дабы не истязать животное и не продлевать его горестные мучения.
– Письмо мессиру де Леви от его величества Шарля де Анжу… – прошептал гонец и протянул свиток, помещенный в крепкий кожаный футляр, после чего потерял сознание и провалялся так до полудня следующих суток.
Шателен проверил печать и, на всякий случай, дал собаке, обученной на распознавание ядов, понюхать футляр. Пес нехотя принюхался и чихнул, не издав ни ворчания, ни скуления. Футляр был чист и не отравлен.
Он принес его рыцарю, который сидел вместе с принцем Филиппом в небольшой, но уютно обставленной комнате своего маленького дворца возле камина. Они не спешно потягивали горячий глинтвейн, который только начал входить в моду, был приятен и, как говорили лекари, весьма полезен для здоровья в холодные и промозглые осенние вечера.
– Что-то стряслось?.. – Ги посмотрел на шателена.
Тот учтиво поклонился и протянул пергамент:
– Гонец от короля Неаполя, мессир.
Принц удивленно поднял брови и вопросительно посмотрел на рыцаря.
– Да-да, ваше высочество, это правда – мы друзья детства с вашим дядей. – Улыбнулся Ги и сломал печати, нетерпеливо вытряхнул пергамент из футляра, еще раз проверил внутреннюю печать и, надломив ее, развернул послание. Едва он начал читать, как его глаза округлились и Ги, присвистнув, произнес:
– Беда. Мы выезжаем в Неаполь… – Филипп оторвал спину от кресла и подался вперед, устремляя взгляд на него. Ги пожал плечами и, также быстро пробегая глазами письмо, добавил. – Вероятно, скоро может произойти восстание, и ваш дядя Шарль приглашает нас к нему в гости, дабы я и вы, ваше высочество, смогли помочь ему в подавлении мятежей…
Филипп резко поднялся с кресла и прошелся по комнате, вскинул голову и гордо произнес:
– Враги моего дяди – мои враги!
– Хорошие слова, ваше высочество. – Ги отдал должное величественной осанке и благородству принца. – Осталось малое – набрать рыцарей и арбалетчиков, только и всего…
– Это большая проблема, мессир Ги? – Филипп посмотрел на него. – Я полагаю, что для рыцарства будет честью помочь христианскому королю в борьбе с неверными…
Ги улыбнулся и ответил, отрицательно покачав головой:
– К несчастью, принц, всех неверных Шарль ликвидировал еще после Беневенто, выкорчевав с корнями даже память о них. – Принц хмыкнул. – Но, самое главное, к нашему великому огорчению, заключается в том, что враги, несомненно – умные люди и избрали весьма щекотливое время для восстания, ведь зимой существуют большие проблемы с фуражом для коней…
– Господи! Да мы скупим горы фуража! – Принц взволнованно взмахнул руками. – Я полагаю, мой отец выделил достаточно денег?..
Ги кивнул головой и ответил:
– Ваша воля, принц… – Он встал и, поклонившись, пошел к дверям, повернулся и произнес. – Ваше высочество, позвольте мне удалиться, дабы я мог отдать необходимые распоряжения и разослать гонцов к знатным сеньорам…
