– Кто стоит сейчас под стенами Торлби? – взревел он собравшимся воинам. – Гром-гил-Горм, Ломатель Мечей! – Люди затопали ногами, и стали выкрикивать бурю проклятий и оскорблений. – Он убил Утрика, вашего короля, моего брата! – раздались вопли ярости, и Ярви пришлось заставить себя не крикнуть в ответ на эту ложь.
– Но в своем высокомерии он привел с собой мало людей! – крикнул Одем. – На нашей стороне закон, наша земля, численность и опыт! Позволим ли мы этой армии отбросов еще хоть миг стоять перед курганами моих братьев Утрика и Утила, перед курганом моего прадеда Ангальфа Козлоногого, молота ванстеров?
Воины застучали оружием по щитам и доспехам и зарычали, что они не позволят.
Одем потянулся вперед, его оруженосец, стоявший на колене, протянул ему меч. Одем обнажил его и высоко поднял. Сталь вырвалась из тени и засияла так ярко, что Ярви пришлось отвести взгляд.
– Тогда окажем честь Матери Войне и принесем ей кровавый день! Оставим наши стены за спинами, шагнем вперед и еще до заката увидим головы Гром-гил-Горма и его ванстерских псов на наших стенах!
– Еще посмотрим, чья голова будет на стене этим вечером, – сказал Ярви, и его слова потерялись в ответных криках воинов Гетланда. Воинов, которые должны были кричать ему.
– Они идут на битву, – сказал Ничто, когда люди, выстроившись в шеренги вдоль стены, стали покидать двор. Каждый знал свое место, каждый был готов умереть за своего напарника. – Твоя догадка насчет мыслей твоего дяди была верной.
– Это была не догадка, – сказал Ярви.
– Твоя мать была права. – Он увидел блеск глаз Ничто в прорезях шлема. – Ты стал весьма хитроумным.
Сначала шли младшие воины, некоторые были моложе, чем Ярви. За ними шли те, что постарше и более опытные в боях. Они топали под Кричащими Вратами, звон амуниции эхом долетал до цепной комнаты. Тени мелькали на покрытых шрамами лицах бандитов Ярви, когда они смотрели через щели в полу на то, как лучшие люди проходят внизу. И с каждым прошедшим внизу радость Ярви росла, поскольку он знал, что их шансы повышались, и его страхи уходили, потому что момент почти наступал.
Момент его мести. Или момент его смерти.
– Король идет, – сказала Сумаэль, вжавшись в тень у другого окна. Одем шагал среди своих ветеранов в сторону ворот, позади него шли два его оруженосца и знаменосец. Проходя, он хлопал людей по плечам.
– Момент еще не созрел, – прошептал Ничто.
– Я вижу! – прошипел Ярви. Сапоги топали, люди выходили из цитадели, но во дворе их все еще было слишком много.
Неужели он терпел все это, страдал, приносил жертвы лишь затем, чтобы Одем смог в последний миг беспечно выскользнуть из ловушки? Он теребил обрубок на руке и потел до самых кончиков пальцев.
– Вытаскивать штырь? – крикнул Джод.
– Еще нет! – пропищал Ярви, боясь, что их могли услышать через щели в полу. – Еще нет!
Одем шагал, уже скоро он скроется в арочном проходе внизу. Ярви поднял руку, готовый опустить ее и обрушить вниз всю тяжесть Кричащих Врат.
Даже если это обречет их всех.
– Мой король! – Мать Ярви стояла на ступенях Зала Богов, Хурик высился за ее плечом, а Мать Гандринг сгибалась, опираясь на посох, за другим. – Брат мой!
Дядя остановился, хмурясь, и повернулся.
– Одем, прошу, на одно слово!
Ярви едва смел вздохнуть, боясь каким-то образом нарушить равновесие этого мига. Время ползло, Одем посмотрел на ворота, потом на мать Ярви, а потом, чертыхаясь, зашагал назад, к ней, и его ближайшие соратники пошли следом.
– Подожди! – прошипел Ярви, и Джод, выпучив глаза, убрал пальцы от штыря.
Ярви вытянулся у окна, холодный ветер овевал его вспотевшее лицо, но он не слышал, что говорилось на ступенях Зала Богов. Его мать встала на колени у ног Одема, прижала руки к груди, униженно склонила голову. Возможно, она подобострастно произносила извинения за свое упрямство, за свою неблагодарность брату и Верховному Королю. Возможно, она клялась повиноваться и молила о прощении. Потом она взяла двумя руками руку Одема, прижалась к ней губами, и по коже Ярви поползли мурашки.
Его дядя посмотрел на Мать Гандринг и едва заметно кивнул. Та посмотрела в ответ и едва заметно пожала плечами. Затем Одем тронул мать Ярви за щеку и зашагал прочь, к воротам, и его слуги и ближайшие соратники вместе с ним.
Последняя струйка воинов последовала за своими братьями из цитадели, не больше трех дюжин остались во дворе. Мать Ярви сцепила руки, посмотрела в сторону здания над воротами, и Ярви представил, что она даже могла встретиться с ним взглядом.
– Спасибо, мать, – прошептал он. И снова он поднял свою иссохшую руку. Снова наблюдал, как Одем идет к воротам. Но в этот раз он видел, что боги не ломают все его планы, а дают ему шанс.
– Жди, – прошептал он, и горячее дыхание слова щекотало его губы.
– Жди. – Вот этот день. Вот этот час.
– Жди. – Вот этот миг.
– Давай.
Он опустил увечную руку и, какой бы слабой она ни была, благодаря мастерству шести министров прошлого она обрушила вес гор. Джод выхватил штырь, приспособления зажужжали, цепь туго натянулась и внезапно открылась причина для названия. С визгом, словно кричали все мертвецы в аду, и ударом ветра, который сорвал с Ярви шлем и отбросил его к стене, Кричащие Врата обрушились через пол.
Они ударили в землю внизу с грохотом, который сотряс всю цитадель до самых испещренных эльфийскими тоннелями корней, запечатывая вход тяжестью металла, которую и самому Отцу Земле было бы сложно поднять.
Пол колебался, наклонялся, и на миг Ярви подумал, что само здание над воротами обрушится от этого сокрушительного удара.
Он запнулся за щель в полу, пытаясь вытрясти звон из ушей и головокружение. Проход внизу был полон приближенными Одема. Некоторые шатались, прижав руки к ушам. Некоторые хватались за оружие. Другие собирались у врат, что-то тихо выкрикивая, тихо, глупо, бесполезно ударяя по кричащим лицам на медной плите. Сам фальшивый король стоял в середине и смотрел вверх. Его глаза встретились с глазами Ярви, его лицо побледнело, словно он увидел демона, который продирался через Последнюю Дверь.
И Ярви улыбнулся.
Потом почувствовал, что его схватили за плечо.
Ничто тащил его, что-то кричал в лицо, он видел, что его рот шевелится в прорези шлема, но слышал лишь неясное бормотание.
Спотыкаясь, он побрел следом. Пол перестал трястись. Они бежали по извивающейся лестнице, стукаясь о стены, толкаясь с людьми позади. Ничто широко распахнул дверь, в темноте показался яркий арочный проход, и они выбежали на открытый воздух.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
