— Хорошо, — согласилась Клео, — мы поговорим.
— Сейчас?
— Вечером. Только давай условимся: поговорим один раз и все. Никаких телефонных звонков, посещений, приставаний больше быть не должно.
— Ты изменишь свое мнение после нашего разговора.
— Ты согласен на это условие, Майк?
— Хорошо, я согласен. В котором часу мы увидимся?
— Половина восьмого — восемь.
— Договорились.
— Ты с нами пообедаешь? — сфальшивил Шеп.
— Нет. Он не будет с нами, — твердо ответила Клео. — Пошли, Шеп, если у тебя есть проблемы, расскажи о них побыстрее, потому что времени у меня мало.
— Увидимся позднее, — нежно сказал Майк. — Позаботься о моей старушке, Шеп. Она у меня особенная.
В машине Шеп бросился обвинять:
— Почему ты не сказала мне, что замужем за Майком Джеймсом?
— А ты и не спрашивал. Во время нашей первой встречи ты дрожал от ужаса, а потом все наши разговоры были только о тебе.
— Все же следовало сказать мне, — настаивал Шеп.
Клео нахмурилась. Какой отвратительный человек, этот Шеп Стоун. Вполуха слушая то, что Шеп рассказывал ей о своем знакомстве с Майком, Клео думала о своем.
Конечно, невозможно избежать разговора с Майком. Нельзя же выбросить четыре года, даже не поговорив о том, что между ними случилось. Кое-что нужно обсудить. Разделить собственность. Подготовиться к разводу. Ей не нужно от него никаких денег. Пусть забирает себе квартиру, мебель. Большая часть имущества принадлежит ему. Она была уверена, что дележка вещей ее просто травмирует. В ее голове уже созрел план. План свободы.
Как здорово иметь всего один чемодан, в котором уместится все, что тебе необходимо! Можно бродить по свету, поехать куда захочется, взять интервью у любого человека, который показался тебе интересным. Она сумеет продать свои интервью. Возможно, Рассел захочет покупать их для журнала «Имидж». А если нет, так ведь существует немало других изданий. После интервью с сенатором у нее было много предложений, а эта идея пришлась по душе.
В ресторане Шеп сильно пошумел, приветствуя официантов и делая все возможное, чтобы его узнали. Они заказали спагетти с белым вином, и в конце концов Шеп сознался:
— Я переспал с твоей подругой, ты же знаешь.
Клео кивнула головой.
— Она очень симпатичная. А поскольку предложение исходило от нее, я, как истинный американец, не мог отказать даме. Мы поехали в отель, занялись любовью. Вот так все случилось. Ты понимаешь, я человек женатый и не могу позволить себе ввязываться в разные истории.
— Конечно, — с издевкой поддакнула Клео.
— Ну вот, после этого она начала трезвонить мне. Я пытался отвязаться от нее по-хорошему, но она не понимала и на следующий день ворвалась ко мне в номер как раз тогда, когда я разговаривал по телефону с женой. И, черт побери, я вынужден был отбиваться от нее. Она хотела выхватить трубку и рассказать все моей жене. Пришлось прервать разговор, а в потасовке твоя подружка заработала фонарь. Это произошло случайно, она вела себя, как дикая кошка. — Шеп остановился, чтобы глотнуть вина. — Во всяком случае, — продолжал он, — она так возбудилась, что начала срывать с себя одежду, но на этот раз я не дал себя одурачить. Это разозлило ее еще больше, и она начала кричать о бриллиантовом кольце и обвинять меня в краже. Я в глаза не видел этого проклятого кольца! Мне пришлось ее успокоить единственным возможным способом: опять переспать с ней. Я не хотел, но другого выхода не было — она кричала, что вызовет полицию и позвонит во все газеты. Я был вынужден сделать это. Я не могу себе позволить такого рода рекламу. Зрители знают меня как добропорядочного мужчину.
— Тебе следовало думать об этом несколько раньше, — нарочито язвительно подчеркнула Клео.
— Теперь я понимаю. Я допустил ошибку.
— Да, твоя ошибка заключалась в том, что ты переспал с женщиной, которой было мало интрижки на одну ночь.
— Я не нуждаюсь в лекции на темы морали, — отпарировал Шеп. — Это будет уроком. Мне удалось от нее избавиться. Я попросил портье, чтобы ей не разрешали ни звонить, ни приходить. — Он поискал в кармане и вытащил телеграмму. — Сегодня утром я получил это: «ПОЗВОНИ МНЕ ДО ШЕСТИ ВЕЧЕРА ИНАЧЕ Я СВЯЖУСЬ С ПОЛИЦИЕЙ ТВОЕЙ ЖЕНОЙ И ГАЗЕТАМИ ДОМИНИК». Моя жена в больнице. Через месяц она должна родить, — бормотал Шеп. — У нее уже было два выкидыша, и ей категорически противопоказаны всякие волнения. Если это дойдет до нее… — Он озабоченно замолчал.
Клео грустно покачала головой.
— Почему же ты раньше не думал о жене?
— Но я же не сделал ничего такого, что могло бы повредить ей!
Наверное, то же самое ей скажет Майк!
— Ты должна помочь мне, Клео.
— Да, думаю, что должна. Но я помогу не тебе, а твоей жене. На тебя смотреть тошно. — Она отвела глаза. — Я не могу обещать ничего определенного. Мне и самой Доминик казалась странной в последнее время. Но я схожу к ней и попытаюсь поговорить. Ты можешь одолжить мне машину с шофером?
У Шепа поднялось настроение.
— Конечно. Все что угодно.
Глава тридцать седьмая
— Я думаю, — объявил Джон, когда они вернулись домой из ресторана, — у нас все будет здорово, Мафф.
— Что? — позевывала Маффин.
— С Джексоном. С американцами. Для тебя будет зеленая улица, когда мы туда поедем.
— О!
— Ты что, кроме «о» ничего сказать не можешь? Ты должна плясать от радости! Именно такие связи я искал. Иди сюда, малышка, я хочу тебя.
Она наклонилась, чтобы погладить Скаффа, а Джон подошел сзади и обнял ее.
— Прекрати, — обиженно сказала Маффин.
Джон засмеялся и начал стаскивать с нее бикини.
Маффин быстро выпрямилась.
— Я сказала, прекрати!
— Ты что, до сих пор злишься из-за статьи? Не я же писал ее.
— Я не злюсь, я просто устала.
— После того, как всю ночь прозанималась любовью?
— Это неправда, я была у подруги.
— О, смени пластинку.
Джон внезапно почувствовал себя счастливым. Все складывается как нельзя лучше. Его развод. Календарь Шумана. Джексон.
— Давай сделаем фотографии, — предложил он.
— Какие фотографии?
— Личные. Для нашего удостоверения.
— Мне это не нравится.
— Да ладно, понравится.
— Нет.
— А где последние фотографии, которые мы делали «Поляроидом»?
— Я их выбросила.
— Что?
— Я разорвала их на маленькие кусочки и выбросила.
— Зачем?
— Потому что они были грязными.
— Грязными? — возмутился Джон. — Да они были веселыми. Ведь мы их делали только для себя.
— Мне такие снимки не нужны!
— Но тебе же нравилось, когда мы фотографировались!
— Тогда все было по-другому.
— Давай попробуем еще.
— Нет.
— Почему «нет»?
— Потому что я не хочу.
Джон пожал плечами и спросил:
— Что Лори рассказала тебе о Джексоне?
— Ничего.
— Как ничего? Ты, Лори и Эрика провели в туалете целых двадцать минут.
— Эрика рассказывала нам о Майке Джеймсе.
— Что именно?
— Они занимались любовью на полу в костюмерной, когда мы все смотрели концерт.
Джон ухмыльнулся.
— Старушка Эрика верна своим привычкам.
Маффин разделась. На ней остались только свитер и трусики. Джон сидел на кровати.
— Иди посиди у меня на коленях, — позвал он.
— Зачем?
— Я хочу любить тебя.
— А я не хочу, — наотрез отказалась Маффин.
Она стаскивала свитер через голову. Джон быстро прижал свитер к ее голове одной рукой, а другой стал ласкать ее грудь. Маффин визжала от ярости. Джон смеялся и тащил ее в постель.
— Я не могу дышать, — умоляла Маффин.
— Ты моя пленница, малышка, — объявил Джон, стягивая с нее трусики.
— Ты грязная свинья, — бормотала Маффин.
— Конечно, я такой, — согласился он, расстегивая брюки.
— Отпусти меня, — потребовала Маффин.
— Только после того, как я добьюсь тебя, женщина.
Она собрала все силы, чтобы вырваться.
— Десять ударов розгами, — засмеялся Джон, — или лучше двадцать?
Ответа не последовало. Маффин нравились игры. Обычно она начинала их первой.
— Как тебе понравится, если тебя изнасилуют? — пошутил Джон.
Маффин молчала, и Джон почувствовал, что она желает его.
— Ты действительно свинья, — жаловалась позднее Маффин.
— Что с тобой? Тебе же понравилось?
— Я этого не хотела.
— Но получила. И тебе это понравилось.
— Но только никому не рассказывай.
— Кому я должен рассказывать?
— Я хочу спать.
— Тебе никто не мешает, — покачал Джон головой. Иногда Маффин была такой смешной и глупой.
* * *
Джексон, Лори и Маленький Марти вместе вернулись в отель. Когда они приехали, Джексон сказал Марти:
