чем в более тепличных условиях вырастает человек, тем более жесткой и гнилой получается его сущность – ведь в природе все наоборот? Почему, чем больше ты прощаешь за что-то человека, тем больше он копит на тебя же обиды? Почему даже любовь всегда зиждется только на страхе – страхе потерять то, что имеешь? И потеряв этот страх, человек сразу лишается возможности любить. Как будто зло необходимо и должно идти безжалостно по миру людей – только страх перед ним расчищает дорогу чему-то доброму. Хотя все равно это как-то не так, как должно быть…
Никита поузнавал про своих бывших одноклассников – и ужаснулся. За внешней спокойной соразмеренностью их жизни скрывались в большинстве своем поломанные судьбы – мало кто остался не погнутым жизнью и не нес по ее остаткам боль и неудовлетворенность. Зло, действительно, шло безжалостно по миру людей и крушило маленькие мирки, лишь почуяв акульим чутьем их секундную слабину. Скольких знакомцев своей юности он ни встретил – все они были какими-то потерянными. Кто-то спился, кто-то в поисках своей сущности попал в секту и потерял то, что искал. Кого-то просто опустился в однообразности жизни, кто-то переломал всю жизнь от одиночной неудачи. Все было не так, как должно быть…
Он снова съездил на родину. Поселок почти обезлюдел после развала колхоза. Молодежь слонялась по съемным углам в городах, старики доживали свой век посреди кричащего нищетой запустения. Никита смотрел на замкнутые в лишь убогих животных желаниях лица опустившихся людей, которые были в его памяти совсем другими. Он зашел к бывшей однокласснице, теперь одинокой старушке, которая стала рассказывать, какая сейчас хорошая жизнь – пенсию приносят вовремя, живи – не тужи перед телевизором, если не болеешь. Только вот молодежь, кто еще не уехал, пьет и не работает – не хотят почему-то, хотя и негде. И развал кругом – начальство-то местное сплошь дураки, умные только в телевизоре, да и те не понимают чего-то… Никите стало противно, и он поспешил уехать.
Он в конце концов перебрался жить в старый домик в полузаброшенном крохотном поселке у излучины северной реки. Рыбачил и охотился, и в голову приходили спокойные мысли о мудрой жестокости природы. Об оставленном мире людей старался не думать. Но редким заезжим в эти края рыбакам и охотникам с удовольствием рассказывал свои воспоминания и мысли об этом мире – как знать, вдруг один из них скажет: все так, как и должно быть…
…Однажды это и случилось – сидевший рядом с ним в лодке молодой человек вдруг произнес, словно поймав его мысли:
Мир несправедлив, но будь он иным, мы бы и не стремились к справедливости. Не будь болезней – ты бы и не стремился быть здоровым. Справедливость всегда жестока. А люди – прости их, ибо не ведают они, что творят….
Глава 5
– Мир несправедлив, но будь он иным, ты и не должен был бы стремиться к справедливости. Не будь болезней – ты бы и не стремился быть здоровым. Справедливость всегда жестока. А люди – прости их, ибо не ведают они, что творят….
Мир можно сделать лучше, но обида – не орудие для этой работы. Будь благодарен за науку и используй даже обиду себе и другим на благо. И даже если ты считаешь, что всегда поступал правильно – разве ты бог, чтобы знать, добром или злом в итоге обернется твой поступок для других?
***
Выйдя рано утром из домика к реке, Игорь глядел на зыбкий рассвет, поднимающийся за уходящей в северную даль рекой. В полном безветрии поздней осени словно растворились боль и пустота – шумная летняя жизнь покинула ставшим угрюмым лес, который не смог удержать ее даже расцветом листопада. Манившие своими красками и трепетным полетом желания, листья пожухнут или тихо лягут на дно этой холодной реки. Прожита еще одна жизнь и ничего не дала прощальная отчаянная страсть. И даже если родилось что-то новое – это всего лишь значит, что что-то должно умереть…
Боль и пустота в мире. Игорь не старался вдуматься в то, откуда берется это ощущение. Он созерцал невиданную ранее чистоту, в которой пребывал замерший перед ним мир: безупречно чисты были остекленевшие от прохлады вода и воздух, беззастенчиво оголившийся лес. Даже редкие звуки неслись тонко и чисто, словно срывались с самого края земли в небывалую голубую даль. Странно, подумал Игорь, весной буйный рост всей новой жизни в природе выбивается из размазанной паводком грязи и слоя напревшей под снегом плесени, а вот осеннее умирание начинается в такой болезненной чистоте и пустоте. Или может, как раз в них и заключена начинающаяся тоска по новому рождению? Может, почувствовав эту самую тоску, люди и осознают в себе потребность породить что-то новое, хотя бы стихи. Или покончить с глупым существованием, которое уже не даст ничего нового.
Как легко скользит взгляд сквозь освободившийся от всей своей былой красоты лес… Может, свобода и есть в этом – увидеть себя без всех временных шумных прикрас, сосредоточиться в тишине и настроиться к переходу к чему-то новому.
– Я знаю, чего хочу сказать людям, – прошептал он. – Станем свободными и полюбим жизнь с отчаянием обреченных!
***
Когда к вечеру второго дня все сидели за столом, уставшие охотники, чуть взбодрившись спиртным и быстро перебрав в разговоре самые яркие подробности прошедшей охоты, завели разговоры на самые отвлеченные темы. Говорили просто, и процедуру знакомства с подсевшим к столу Игорем не заводили – раз уж оказался незнакомый человек рядом в это время в этом месте, сиди с нами и говори на равных, а что будет потом, если мы в будущем случайно встретимся, будет видно.
– Э нет, мужчина и женщина любят по-разному, – отвечал на рассуждения соседа один из них. – Мужчина любит по привычке – ему надо семейный покой после работы, чтобы его постарались понять при случае и чтоб в постели никогда не отпихивали. Много ему не надо, он пусть и гульнуть не прочь, а свое надежное не бросит. Дураки, конечно, бывают, но эта причина для разводов фигурирует нечасто. Мужчина же женится по любви, пусть эта любовь при благополучных обстоятельствах и переходит в привычку.
– В смысле, женщина замуж не по любви выходит, к этому твоя мысль ведет? – усмехался его сосед.
– По любви, но в большинстве случаев не к будущему супругу, а к своему представлению о счастливой семейной самостоятельной жизни.
– Это как?
– Ну, рисует она себе в девическом воображении всякую там хорошую жизнь с мужем в меру своих представлений о ней. И замуж-то ей хочется, чтобы этот идеал на себе примерить,
