Читаем без скачивания «Царствуй на славу!» Освободитель из будущего - Динец Петр

Дабы усилить наше присутствие на Аляске, за пятнадцать лет туда переселились четыре тысячи человек. Помимо существующих были основаны еще два десятка поселений, в основном вдоль прибрежной полосы. В Ново-Архангельске мы устроили базу для небольшого Тихоокеанского флота, который состоял из пяти шлюпов. Заодно пополнился и местный гарнизон до двухсот солдат и офицеров. Несмотря на столь малые цифры, в таких отдаленных и малозаселенных местах это считалось внушительной силой. Завезенные переселенцы занимались рыбной ловлей и ремеслами, некоторые умельцы даже выращивали овощи и фрукты в теплицах. Увы, земля и климат Аляски оказались малопригодными для земледелия, отчего большинство провизии поставляли наши купцы из Охотска и англичане посредством компании Гудзонова залива.

Пока золота на Аляске и Юконе не обнаружили, никто на нее особо не зарился. Что давало нам необходимое время для усиления нашего там присутствия. Вот освоим Дальний Восток, тогда и Аляску покрепче к себе привяжем. Пока же содержание гарнизона и поселенцев обходилось нам в копеечку, ибо Русско-американская компания являлась детищем убыточным. И я был единственным, кто знал, что лет через пятьдесят эти вложения окупятся с лихвой. В 1840 году началась первая опиумная война между англичанами и китайцами. Заранее зная, что эта война сильно ослабит империю Цин, я понял, что наконец-то настал благоприятный момент для присоединения Приамурья и проникновения в степи Монголии. Земли эти были слабо заселены, а посему представлялось возможным колонизировать их русскими переселенцами. Накопившая силы империя была готова к экспансии на восток.

Глава 52

С утра над рекой стоял густой туман, отчего маленькая флотилия двинулась в путь ближе к полудню, когда июньское солнце уже начало припекать. Флотилия состояла из паровых корветов «Шилка» и «Аргунь», каждый из которых тянул на буксире небольшую баржу с углем, и из сотни лодок, баркасов, вельботов и плотов. Экспедицию возглавлял Николай Николаевич Муравьев, недавно назначенный восточносибирским губернатором. Несмотря на слабое здоровье, Николай Николаевич был человеком с кипучей энергией, и руководство столь отдаленной провинцией из Иркутска оказалось для него чересчур скучным. Поэтому он решил лично встать во главе полуторатысячного отряда для исследования русла реки Амур и основания в этих краях первых русских острогов. После исследования дельты Амура и выхода в Тихий океан один батальон из состава экспедиции должен был погрузиться на транспорты под командованием Федора Петровича Литке и направиться в Петропавловск-Камчатский для усиления тамошнего гарнизона. Перед отъездом на место назначения в Иркутск Николай Николаевич имел продолжительный разговор с императором о перспективах развития русского Дальнего Востока. Поток переселенцев на восток за последние десять лет создал крепкую основу для дальнейшего продвижения в Приамурье – к берегам Тихого океана. Вот и обсуждали, как это можно сделать, не вызывая конфронтации с южным соседом. Цинский Китай уже давно миновал период своего расцвета и значительно ослаб с тех пор. На этом и строился расчет. Приамурье было слабо исследовано, и прежде чем закрепиться в этих местах, требовалось разузнать, насколько Амур судоходен. Этим молодой губернатор и занялся, как только обосновался в Иркутске. К экспедиции готовились всю зиму и часть весны. За это время успели построить два корвета, лодки и баркасы, запастись продовольствием и порохом.

Корветы собрали в Сретенске, а котлы для них завезли из Иркутска, где два года назад открылся механический завод. В основном он производил сельхозинвентарь для растущей волны переселенцев, но недавно освоил производство паровых котлов и иных механизмов, потребных для строительства речных пароходов. А возле него уже строился новый завод для производства пушек и ружей, дабы обеспечить забайкальские войска собственным вооружением и не перевозить его через тысячи километров из Екатеринбурга. Выросший как на дрожжах Иркутск стал столицей Восточно-Сибирской губернии и трамплином для последующего освоения Дальнего Востока. В связи с чем город начал приобретать европейский вид, обстраиваясь площадями и каменными общественными зданиями.

В поход тронулись в середине мая, предварительно уведомив цинских чиновников. Сплав оказался сложным – порою лодки, не справившись с течением, сталкивались друг с другом или налетали на камни и прибрежные отмели. Длинный караван из разночинных судов растянулся вдоль по реке, затрудняя снабжение. Тихоходные баржи с провизией и фуражом отставали, из-за чего первые дни люди и лошади голодали. В итоге Муравьев приказал держать двухдневный запас провианта на каждом судне и к вечеру, останавливаясь на ночевку, водить на выпас лошадей. Это замедлило сплав, но зато внесло порядок в разрозненное до сего момента передвижение. Вдобавок, из-за снижения скорости, баржи успевали догнать флотилию, что значительно облегчало передвижение.

Все в экспедиции боялись вспыльчивого нрава губернатора. Муравьев не давал поблажек ни себе, ни другим, неумолимо двигаясь к намеченной цели. Трудно было предположить в этом невысоком и худощавом теле столь кипучий темперамент и несгибаемую волю. Когда Николай Николаевич кричал на нерадивого здоровяка лейтенанта, по вине которого баржа села на мель и дала течь, всем казалось, что губернатор выше провинившегося офицера, который, вжав голову в плечи и держа руки по швам, получал начальственных звездюлей. Но, тем не менее, Муравьева любили как отца и командира, который хоть и строг, но о подчиненных заботится и в обиду не дает.

День выдался солнечный, и река отсвечивала бликами, создавая причудливый танец света. Впереди шли две лодки, измеряя фарватер, дабы более тяжелые корветы и баржи не напоролись на мель. За три недели люди приспособились к тяготам пути, и флотилия шла споро. Муравьев сидел на палубе своего флагмана «Аргунь», записывая в дневник все важные происшествия вчерашнего дня и рассматривая очертания реки, нанесенные на карту за последние дни. Вчерашний день выдался суматошным – сильный ливень затруднял видимость, и баржи в очередной раз отстали. Пришлось пристать к берегу и под дождем организовывать лагерь, дожидаясь отставших. Реку штормило, и командующий боялся, что одна из барж опять села на мель, затрудняя продвижение остальным. Но ближе к полуночи отставшие суда подошли, и Муравьев, наконец-то, заснул. Вот и не вышло занести в дневник все произошедшее за день.

К концу июня Николай Николаевич рассчитывал добраться до Александровского поста – острога в устье Амура, основанного четыре года назад капитаном Литке. Здесь его должна была дожидаться эскадра уже контр-адмирала Литке в составе трех транспортов и двух фрегатов, посланная для усиления российского присутствия на Тихом океане. Будет ли адмирал дожидаться его в назначенный срок – этого губернатор не знал, ибо море – стихия непредсказуемая. Правда, Литке имел четыре месяца в запасе и, будучи опытным мореходом, имел все шансы прибыть в срок.

Через две недели, пройдя озеро Кизи, речная флотилия достигла, наконец, берегов Татарского пролива, и первое, что Николай Николаевич увидел, подходя к Александровскому посту, – это высокие мачты транспорта «Афон» и развевающийся на них Андреевский флаг.

Адмирала Федора Петровича Литке приказ императора вновь отправиться на Дальний Восток вначале огорошил. Ведь чуть более года назад он вернулся из тяжелейшего плаванья в эти отдаленные края и рассчитывал пару лет провести на столь любимой Балтике. Но такова она – моряцкая судьба, все норовит забросить тебя подальше от родины. Николай Павлович подсластил пилюлю, произведя капитана Литке в контр-адмиралы, но и ответственность на нем лежала куда большая. Он должен был, возглавив небольшую эскадру из трех фрегатов и шести транспортов, довести ее в целости и сохранности через половину земного шара в Ситку и в Петропавловск. Откуда проследовать к устью Амура и встретить там в назначенный срок губернатора Муравьева, дабы закрепить те края за Россией. Транспорты везли грузы и переселенцев в Русскую Америку и на Камчатку. Именно поэтому империи требовался надежный выход в Тихий океан, дабы иметь более прочную связь с этими отдаленными уголками империи. Во время прошлой экспедиции Литке исследовал устье Амура и доказал, что Сахалин является островом. Тогда же он основал Александровский пост в устье Амура и Ивановский острог на юге Сахалина. Новая, более мощная эскадра имела целью усилить российское присутствие в этих местах.