Кабинет мамаши имел выходы и в игорный зал, и в помещение, которое использовалось для приема только близких друзей. На первом этаже располагалось шесть спален, где особо доверенные клиенты могли уединиться со своими подругами, не уходя из клуба. В конце коридора находилась дверь, которая вела в комнаты мисс Блендиш.
Через два месяца после воцарения в клубе новой хозяйки он принял первых посетителей и сразу же стал популярен. Все хотели побывать в гроте-ресторане. Как только мамаша Гриссон вкусила сладость успеха, она установила вступительный взнос триста долларов, и недостатка в желающих стать членами клуба не было. Однако туда принимались лишь самые богатые и влиятельные люди Канзас-Сити.
— Таким вот образом, — объясняла мамаша своим мальчишкам азы бизнеса, — клуб становится первоклассным. Я не хочу, чтобы куча бездельников устраивала здесь бордель. И я знаю, что делаю. Подождите немного, и наше заведение станет известным в штате.
Пышность интерьера смущала Флинна, заведовавшего рестораном, и Уоппи, который даже не решался заходить на кухню, где стряпали три лучших кулинара города. Он, мечтавший стать шеф-поваром, трепетал при виде их белых колпаков и неизвестных блюд, готовящихся здесь каждый день. Лишь док Вильямс чувствовал себя, как в раю. Он каждый день облачался в белый смокинг и играл роль хозяина в баре, где к ночи напивался до потери сознания. Доволен был и Эдди. Он заведовал игорным залом. Хозяйка клуба на людях появлялась редко, она больше сидела у себя в кабинете, проверяя отчеты и подсчитывая доходы и расходы. И только Слим, казалось, никак не отреагировал на свое новое положение. Он был всегда надутым, облаченным в костюм, который он не снимал уже, наверное, много лет. То, что происходило в клубе, совершенно его не интересовало. Большую часть времени Слим проводил у мисс Блендиш. Он настоял, чтобы у нее была и спальня и гостиная. Мамаша не осмелилась перечить, хотя присутствие девушки ее очень беспокоило. Если мисс Блендиш обнаружат в клубе, всем им грозил электрический стул. Оставалось лишь надеяться, что девушка вскоре надоест Слиму, и ее можно будет убрать.
В то время, когда Паула и Феннер уже возвращались домой, «Парадиз-клуб» еще только начинал наполняться любителями повеселиться.
В клубе Мери работала гардеробщицей. Она получила эту должность благодаря пышным формам. Это была молодая, красивая и весьма доступная девушка — никогда не протестовала, если кто-либо из игриво настроенных клиентов хлопал ее по аппетитным частям тела. Удержаться от этого искушения мужчинам было трудно. Короткая шелковая туника и шорты буквально призывали к действию. В обязанности Мери входило и следить за тем, чтобы никто не прошел без приглашения. В тот вечер у Мери поначалу не было времени даже передохнуть, но наплыв посетителей иссяк, и вестибюль опустел. Она увидела Слима с пакетом, завернутым в коричневую бумагу. Вид сына хозяйки вызывал у нее дрожь, и она быстро отвернулась поправить чье-то пальто, криво висящее на вешалке. Не обратив на девушку внимания, Слим поднялся на первый этаж и остановился перед дверью мисс Блендиш. Убедившись, что в коридоре никого нет, отпер замок и вошел в гостиную. Каждый раз, когда он входил сюда, эта комната нравилась ему все больше и больше. Отделанная синим с серым, с кожаными креслами синего цвета и большим серым ковром, огромным телевизором, гостиная в его глазах была самой уютной на свете. Не хватало лишь окон, но Слим согласился, что держать девушку в комнате с окнами было очень рискованно. Он подошел к спальне, декорированной в красных тонах. Там стояла широкая двухспальная кровать, а напротив ее второй телевизор. Слим был фанатиком телевидения и не стал бы смотреть на маленький экран. Мисс Блендиш сидела перед туалетным столиком. На ней был розовый пеньюар, позволявший видеть ее точеные ножки в розовых туфельках. Она механически полировала ногти и, хотя слышала, что вошел Слим, не подняла глаз.
— Салют! — сказал Слим, подходя к ней. — Я принес подарок. Ты посмотри… А мне никогда ничего не дарили.
Мисс Блендиш отложила пилочку и сложила руки на коленях. Ее постоянная апатия очень раздражала Слима.
— Это стоит дорого, — продолжал он, глядя на нее. — Но на деньги я теперь плюю. У меня их столько, сколько я захочу. Я могу купить все, что придет в голову. Скажи… Как ты думаешь, что это такое? — Он протянул пакет, но она даже не заметила его. Слим заворчал и положил холодную руку на плечо девушки. Потом ущипнул ее, но она не шевельнулась, а только молча скривилась от боли, закрыв глаза.
— Встряхнись немного! — приказал Слим. — Открой это!
Девушка попыталась развязать пакет, но у нее ничего не получалось. Раздраженный Слим вырвал пакет у нее из рук.
— Я сам разверну. Мне нравится разворачивать их… Ты видела сегодня мамашу?
— Нет, — неуверенно ответила мисс Блендиш. — Я ее не видела.
— Она тебя не любит. Если бы не я, ты бы сейчас находилась на дне реки. Ты не ценишь внимания, которым я тебя одаряю. Когда я был маленьким, то наблюдал, как полицейские доставали из реки утонувшую девушку. Она была вся раздутая, и одного полицейского вырвало. Я хотел посмотреть на нее, но меня прогнали. У нее были такие же волосы, как и у тебя. — Он внезапно потерял терпение и, выхватив нож, одним ударом перерезал веревку. — Это картина. Она красивая, правда? Когда я увидел ее, то подумал о тебе. — Он с довольной улыбкой рассматривал маленькую, написанную маслом картину. — Это сочетание красок тебе нравится? — Он поставил картину перед мисс Блендиш, безучастно смотревшей на нее.
В течение нескольких секунд Слим глядел на девушку, думая, что ему очень хочется, чтобы она хота бы на несколько минут перестала быть бездушной куклой. Вот уже в течение трех месяцев она терпеливо сносила оскорбления и издевательства, какие только мог придумать его больной мозг, но в последнее время ему стало надоедать это безразличие. Хотелось, чтобы она наконец начала сопротивляться, но она позволяла делать с собой все, что он придумывал.
— Она не нравится тебе? — спросил он, пристально глядя на девушку. — Однако она стоит чертовски много… Ну, скажи мне что-нибудь, наконец! Скажи!..
Мисс Блендиш закрыла глаза и, вся дрожа, поднявшись на ноги, пересекла комнату и растянулась на кровати, закрыв лицо руками.
— Она стоит сто долларов, — растерянно проговорил Слим, — но мне наплевать на деньги. Если она тебе не нравится, скажи, я куплю что-нибудь другое.
Неожиданно он вонзил нож в полотно и принялся ожесточенно кромсать холст.
— В таком случае ты ее не получишь! — он швырнул изрезанное полотно в угол. — Я слишком добр с тобой! Тебе не помешает немного пострадать. Люди, которые никогда не страдали, всегда бесчувственны. Ты меня слышишь? Нужно, чтобы ты страдала!..
Мисс Блендиш никак не отреагировала на этот взрыв ярости. Глаза ее были закрыты, и можно было подумать, что это лежит труп. Слим наклонился над ней и кончиком ножа слегка пощекотал ее шею.
— Я мог бы убить тебя! — завизжал он. — Ты слышишь? Я мог бы убить тебя!
Она открыла глаза и посмотрела на него. Капля крови выступила на ее белой коже. Под ее взглядом Слим сразу скис. Девушка ему не принадлежала. Это была не его женщина, а только тело без души. Мысли Слима перекинулись к матери. Потом он подумал о доке. «Это было их ошибкой, — подумал он, убирая нож. — Они испортили ему все удовольствие. Из восхитительной феи с картинки они сделали бесчувственный труп». Он вернулся в гостиную и, ворча сквозь зубы, включил телевизор. Через несколько минут он забыл все на свете и завороженно смотрел, как на экране целуются мужчина и женщина.
В это время внизу в холле среди гостей появился невысокий крепкий мужчина в плохо сидящем вечернем костюме. Эдди, находившийся в этот момент там, подозрительно оглядел гостя, подумав, что тот здорово смахивает на копа. Подойдя к швейцару-вышибале Маку, бывшему боксеру, он поинтересовался:
— Что это за тип? Выглядит как переодетый шпик.
— Он бывал у нас и раньше, — ответил тот. — Его привел мистер Уильямс и предупредил, чтобы мы впускали этого человека, если он придет один.
Хотя Гарри Уильямс был одним из выгодных членов клуба, но все же Эдди решил проинформировать мамашу Гриссон о подозрительном посетителе. Он нашел ее в кабинете, как всегда погруженную в изучение счетов.
— Что случилось? — недовольно спросила она, оторвавшись от своего занятия. — Разве ты не видишь, я занята.
— Там пришел один тип с подозрительной рожей, — сказал Эдди. — Записался под именем Джона Дойла. Мак говорит, что его привел Гарри Уильямс.
— Предупреди ребят. Зачем ты отрываешь меня от дел разными пустяками? Неужели ты такой беспомощный? Проследи, чтобы он не совал нос куда не следует.
Эдди вернулся в зал в то время, когда директор-распорядитель объявлял о начале первого номера. Дойл сидел в углу, а Флинна нигде не было видно, и Эдди решил сам понаблюдать за ним.
