не обвалится сверху, краны же работают? — озвучил я волновавший меня вопрос.
— Хе-хе-хе, не такой ты и дурачок, как говорили. Нет, внутри всей конструкции есть много высоких, глубоко вбитых балок-свай, которые поддерживают горизонтальные решётки-переборки между уровнями. Они вполне надёжные и рассчитаны на огромный вес. Это межпалубные решётки с потерпевшего крушение рудовоза, они очень прочные. Это всё даёт свалке устойчивость, она не упадёт, во всяком случае в ближайшее время, — он похлопал меня по плечу и махнул рукой, чтоб я начинал путь.
«И сколько же тут уровней? Всё равно это никак не объясняет, зачем надо было создавать такое чудовищное нагромождение?! Как будто в этой несчастной пустыне мало места. Ведь могли это всё раскидать на гораздо большей площади в один ярус», — я кивнул ему, приладил к лицу респиратор, одел очки, повесил сбоку на пояс и включил фонарь, и с опаской двинулся в проём.
Первые несколько шагов дались сравнительно легко, а вот уже дальше пространство начало то сжиматься, то сужаться, и шагов через двадцать в уперся в первый небольшой лабиринт. Свет от входа сюда уже почти не доставал, и я остался почти в полной темноте — на этот ярус солнечный свет пробиться уже не смог через нагромождение верхних уровней. Я осветил фонарём препятствие, которым оказался огромный самосвал без колёс, лежащий на боку, и всё его днище было в засохших потёках масла. Я двинулся влево, мне пришлось снять фонарь с пояса и взять в правую руку, а свою жратву я переложил на левую. Мне приходилось светить и под ноги, и вперёд.
«Во что я ввязался? Я полдня буду только идти к этим секторам, а потом ещё столько же придётся идти обратно и дышать пылью. Это охренеть какие лабиринты, тут заблудиться — как два пальца об асфальт», — я уже начал жалеть, что ввязался во всю эту авантюру. Пока, кроме неприятностей, выгод особых не наблюдалось.
Я начал медленно углубляться. Становилось более душно и жарко, запах старого масла, сгнившей ветоши и металлической пыли нарастал с каждым шагом. Я кое-как прошёл примерно половину сектора, потом сбросил на твердый песчаник свои пожитки и начал поправлять респиратор — запах был отвратительный. Потом увидел возле какой-то огромной балки лежащую бочку и осторожно присел на неё — передохнуть и собраться с мыслями. Я посветил вверх — метрах в пяти или чуть больше виднелась металлическая решетка-переборка, которая непонятно как держалась и непонятно где была закреплена. Во всяком случае, уровни действительно были разделены и держались на каких-то опорах, а частично эта переборка просела и упиралась в лежащие механизмы, которые служили ей опорой естественной. Идти дальше совсем не хотелось, я ещё раз достал из кармана листок-карту и подсветил — мне надо было пройти в сектор А-1-2, свернуть в Б-1-2, и оттуда выбрать какой-то из двух вариантов пути.
Я решил зайти в меню биоимпланта и поискать секундомер или таймер. Быстро мне это не удалось сделать, и я ввёл запрос:
[Где в меню можно найти секундомер, таймер или часы?].
[Такого меню уже нет после запуска протокола восстановления. Хотите пересоздать?] — меня даже удивила такая постановка вопроса. Конечно я нажал <Да, пересоздать>.
К моему большому удовольствию, имплант мне сам предложил выбрать из списка разных полезных программ-утилит, которые встроены в него по умолчанию, нужные мне конкретно сейчас. Я выбрал [секундомер], [таймер], [стандартные часы] и [стандартный сканер изображений и предметов]. Как раз сканер был именно тем, что мне сейчас нужно — по описанию, надо было поднести к глазам изображение или предмет, либо же стать к нему под определёнными углами, нажать подтверждение, и программа перенесёт изображение в библиотеку, где им можно спокойно пользоваться. Я решил проделать этот фокус с листком-картой: посветил на неё фонариком, поставил под прямым углом перед глазами и зашёл в меню сканера. Сканер быстро навёл фокус — камерой выступили мои глаза — и через пару секунд изображение было захвачено и помещено в «библиотеку изображений». Я его подписал как «карта склада», а сам листок спрятал спереди за пояс, чем немного облегчил себе жизнь. Теперь я мог даже с открытыми глазами видеть перед собой изображение карты — я настроил удобную прозрачность, небольшую яркость и перенес чуть уменьшенное изображение в правый глаз.
В списке был ещё и [военный сканер-спектрометр предметов, материалов, изображений], но его я пока не стал трогать, поскольку он расходует четверть процента ксиони-энергии за пять минут использования, как следовало из описания. Ещё был [медицинский биосканер], но имплант написал, что он сейчас недоступен к активному использованию и работает в пассивном режиме диагностики моего организма.
Потом я зашёл в часы — на данный момент было 15 октября 127 года, 9-17 утра.
«А ведь утро ещё совсем, мы слишком рано встаём и сильно много работаем, потому и не ощущается течение времени в замкнутом пространстве», — времени до вечера ещё было очень много, но терять его не стоило. Я запустил секундомер.
Нехотя поднявшись и чуть более компактно уложив манатки, я двинулся дальше. Беспокоило меня только одно — мощность фонарика и запас батареи, потому что практически в полной темноте здесь оставалось только сидеть и ждать спасения, иначе разобьёшь себе лоб обо что-нибудь тяжелое и свисающее. Я осторожно блуждал среди лежащих под самыми немыслимыми углами балок, самосвалов без колёс и часто перевёрнутых, и вскоре упёрся в одну из массивных металлических свай, о которых говорил местный бригадир.
Дошёл я до конца этого сектора за двадцать три минуты по секундомеру, и это была невесть какая скорость. Я совсем не удивился, когда увидел, каким образом сектора разделены: был навален в плотный забор разный металлический хлам из остатков балок, машин и каких-то вагонов, которые упирались в уровневую переборку. Я сверился с картой — проход в следующий сектор был примерно в тридцати метрах с левой стороны, если смотреть от входа, и мне пришлось немного вернуться назад и обойти один из очень замасленных самосвалов.
«Сколько десятков лет они здесь лежат и почему такое вроде бы ценное оборудование так беспощадно выбросили? В чем же была проблема?» — я осветил этот самосвал и начал рассматривать. — «Дно полностью сгнило, корпус деформируется и распадается под собственным давлением, колёс давно нет. Наверно, из машины выжали вообще всё, что только могли», — сделал я закономерный вывод после внимательного осмотра.
Я уже увидел проём, который был мне нужен, размышляя о том, что даже в такой наполовину
