l:href="#n_218" type="note">[218].
Установление советской власти в Закавказье и Туркестане, изгнание интервентов с Дальнего Востока тоже воспринималось как восстановление империи. Похоже, что и подписание Брест-Литовского мирного договора («похабного мира»), как одного из первых внешнеполитических актов молодой Советской республики, носило, с одной стороны, крайне вынужденный характер, а с другой – было связано с надеждой скорой революции в самой Германии.
Генерал Брусилов А. А. Командующий 8-й армией в Первой мировой войне, автор знаменитого «брусиловского прорыва». Командующий Юго-Западным фронтом. 22 мая 1917 г. назначен Верховным главнокомандующим русской армией. Служил в Красной армии
Подписание Брест-Литовского мирного договора с Германией 3 марта 1918 г.
Но вопрос не только в том, что, восстанавливая границы Советской республики, большевики, по сути дела, восстанавливали границы исторического Российского государства, принявшего новую форму. Влияние геополитики сказалось, как это ни парадоксально, и на путях и формах борьбы большевиков за мировую революцию. Часть руководства большевиков в своей внешней политике руководствовалась принципом пролетарского интернационализма, который, по определению В. И. Ленина, «требует, во-первых, подчинения интересов пролетарской борьбы в одной стране интересам этой борьбы во всемирном масштабе, во-вторых, способности и готовности со стороны нации, осуществляющей победу над буржуазией, идти на величайшие национальные жертвы ради свержения международного капитала»[219]. Это чисто классовый подход, совершенно не совпадающий с геополитическим подходом. Но на деле этот принцип использовался весьма гибко. Так, территориальные потери России были вызваны военными поражениями, даже Финляндия и Польша сохранили независимость только формально благодаря доброй воле советского правительства, а фактически из-за недостатка сил для их удержания, то же относится и к Прибалтике, где Гражданская война оказалась не в пользу красных из-за большей военной помощи немцев и финнов местным белым правительствам, чем помощи Советской России национальным Красным армиям.
Несмотря на приоритет классовых целей и отрицание геополитики, решая вопрос о направлениях помощи Советской России мировой революции, руководство Коминтерна и РКП(б) вынуждено было считаться с геостратегическими императивами. Соответственно, силы для «раздувания мирового пожара» в основном направлялись по традиционным векторам экспансии Российского государства: это уже упоминавшаяся Польша (1920), в Иране оказание военной помощи Гилянской советской республике летом 1920 года, военная помощь Монголии (1921-1924). Иран и Китай традиционно были объектами геополитической экспансии России, а Германия с XVIII века до ее объединения была таким объектом, став затем основным геополитическим противником России. Эти же направления в основном сохраняются в 20-е гг., когда в 1923 году Уншлихта направляют формировать «красные сотни» в революционные Тюрингию и Саксонию, а Бородина – военным советником к Чан Кайши в революционный Китай, где создается с советской помощью знаменитая военная школа Вампу, положившая начало революционной национальной армии Китая.
Вместе с тем нельзя не отметить, что «экспорт революции» носил в основном характер «непрямых» действий и, несмотря на требования большевиков-сионистов идти на величайшие жертвы ради свержения международного капитала, никогда не подвергал страну риску большой войны. И. Сталин и его соратники понимали, что более тяжелых последствий, чем понесла Россия в результате Первой мировой войны, революции и Гражданской войны, ей не приходилось испытывать со времен татаро-монгольского нашествия, и новые внутренние и тем более внешние вооруженные конфликты могут привести к распаду страны и концу ее истории.
Обратимся к подсчету потерь России в результате революции, мировой и Гражданской войн, иностранной военной интервенции. Однозначной статистики нет, данные разных источников расходятся. Мы сошлемся на уже известного нам историка Спицына Е. Ю. Он предлагает некоторый обобщенный материал. «Трехлетняя Гражданская война и иностранная интервенция обернулись для России величайшей трагедией, имевшей самые тяжелые последствия. По мнению большинства советских и российских историков, общая сумма экономического ущерба от Гражданской войны составила более 50 млрд золотых рублей;
промышленное производство в стране сократилось в разы и составило в разных отраслях всего 4-20 % от довоенного уровня, а значительная часть научно-технического потенциала страны просто перестала существовать;
сельскохозяйственное производство сократилось почти на 40 % от довоенного уровня, и результат такого плачевного состояния аграрного сектора страны не замедлил сказаться массовым голодом в Поволжье и других регионах страны, который по самым скромным оценкам унес более 3 млн человеческих жизней.
Практически полностью были разрушены все товарно-денежные отношения в стране, во всех регионах исчез свободный товарооборот и повсеместно царила примитивная натурализация хозяйства;
безвозвратные людские потери в Гражданской войне по разным оценкам составили от 8 (Ю. Поляков) до 13 (И. Ратьковский, М. Ходяков) миллионов человек, при этом на долю обеих регулярных армий (Красная и Белая. – Л. И.) пришлось только 1 млн 200 тысяч человек. Общие демографические потери, по оценке профессора В. Кожинова, составили астрономическую цифру – 25 млн человек»[220].
Действительно, при всей выносливости и выживаемости русского человека (а подавляющее число погибших и умерших были русские люди, в том числе и неродившиеся), выдержать дальнейшее военное напряжение, тем более большую войну, страна не могла. И поэтому внешняя политика, видимо, однозначно руководствовалась принципом избежать любой ценой вооруженные конфликты и не только сейчас, в данный исторический момент, но и заложить бесконфликтные основы на будущее и строить социалистическое общество. Ленинский тезис о необходимости тяжелых жертв во имя мировой революции утратил свою актуальность. А между сторонниками мировой революции и сторонниками предотвращения для России войн любой ценой возникла устойчивая враждебная жестокость. И это обстоятельство обострило репрессии с обеих сторон. Вышеприведенные данные доклада Л. Берия о результатах репрессий И. Сталину в начале 1941 года ярко отражают эту непримиримую враждебность, потому что этот вопрос становился едва ли не главным и судьбоносным в истории новой России.
А теперь рассмотрим проблему безопасности революционных успехов и сделаем акцент на выборе союзников советской власти. Да, казалось бы, что это прежде всего рабочий класс западных стран. Но взглянем на первые шаги советской власти. 26 октября (8 ноября) 1917 года принимается Декрет о мире, которым предлагалось прекратить мировую войну. 20 ноября 1917 года принимается постановление СНК с обращением к мусульманам России и Востока (признание мусульманской религии и уважение к мусульманам). 28 ноября 1917 года принято Обращение к угнетённым народам Востока, в котором объявляется равенство всех народов и дружественное отношение именно к народам Востока. И. Сталин возглавляет Наркомат национальностей. И если
