У Лауры не было даже времени осознать тот факт, что она только что вышла замуж второй раз за два дня, потому что ее снова засунули в экипаж и увезли в Девонбрук Холл. Пригибаясь под дождем по пути от экипажа до дома, Лаура смогла получить лишь очень неясное впечатление от высоких арочных окон и большого каменного здания, возвышающегося над другими домами в одном из самых престижных кварталов Уэст-Энда.
Кто-то уже предупредил слуг, что должен прибыть герцог со своей молодой женой. В похожем на пещеру холле их ждал лысоватый и слегка горбатый мажордом, его рука в белой перчатке держала зажженный канделябр. Но казалось, что свечи только сильнее подчеркивают темноту. Лаура чувствовала могильный холод мраморного пола даже через подошвы своих туфелек.
Когда из темноты появился лакей, чтобы помочь ей снять влажную от дождя мантилью и шляпку, мажордом нараспев произнес:
— Добрый вечер, ваша светлость.
Поскольку Лаура не произнесла ни слова, Диана пихнула ее в бок.
— Он говорит это вам, — прошептала она.
Лаура оглянулась и только сейчас заметила, что Стерлинг вместе со своими псами и маркизом уже растворился в безбрежных просторах дома.
— О! — воскликнула она. — И вам добрый вечер, сэр. — Она успела присесть в неуклюжем реверансе, прежде чем вспомнила, что герцогиня, вероятно, не должна делать реверансы перед слугами.
К счастью, мажордом был слишком вежлив или слишком вышколен, чтобы как-то отреагировать.
— Пожалуйста, следуйте за мной, ваша светлость, я покажу вам покои герцогини. Слуги готовили их для вас с самого полудня.
— Очень мило с их стороны, — ответила Лаура. — Но им не было необходимости так беспокоиться на мой счет.
Диана вздохнула и выхватила канделябр от руки мажордома.
— Можете идти, Адисон. Я сама покажу герцогине ее покои.
— Очень хорошо, миледи. — Он поклонился Диане, но Лаура могла бы поклясться, что озорной огонек в его карих глазах предназначался именно ей самой.
Диана стала быстрым шагом подниматься по широкой лестнице, вынуждая Лауру почти бежать за ней, чтобы не отставать.
— Вам не нужно благодарить слуг за то, что они вам прислуживают. Им за это как раз и платят. А если они не будут как следует исполнять свои обязанности, они отлично знают, что их…
— Высекут кнутом? — рискнула предположить Лаура. — Выпотрошат и четвертуют? (hanging, drawing and quartering — повешение, потрошение и четвертование — являлось смертной казнью за преступления против короны в Англии 19 века — прим. переводчика)
— Уволят, — возмутилась Диана, бросая на нее через плечо испепеляющий взгляд, пока они шли по бесконечному коридору с темными и тяжеловесными панелями красного дерева. — Я совсем не такая людоедка, как вы обо мне думаете.
— Так же, как и я не коварная охотница за приданым. Вы слышали своего кузена сегодня утром. Он практически вынудил меня выйти за него замуж.
Диана обернулась так резко, что Лаура даже отшатнулась назад, боясь, что от свечей могут вспыхнуть ее волосы.
— А спать с ним он тоже вынуждал вас? — Диана с видимым удовлетворением заметила, как краска залила лицо Лауры. — Я так и думала. У Стерлинга много недостатков, но я никогда не слышала, чтобы он брал женщину против ее желания.
Диана ринулась вперед, оставляя Лауру или следовать за ней, или рисковать навсегда потеряться в головокружительном лабиринте лестниц, галерей и коридоров.
Покои герцогини состояли из спальни, гостиной и будуара, так же обшитых панелями красного дерева и источающих ту же самую подавляющую роскошь, что и остальная часть особняка. В спальне приковывала к себе взгляд кровать под темно-красным бархатным балдахином. Она была, по меньшей мере, в три раза больше изящной кровати леди Элеоноры.
Лаура оглянулась в поисках двери в смежную спальню.
— А где мне найти покои герцога?
— В западном крыле.
Она на мгновение заколебалась.
— А это какое крыло?
— Восточное.
— О. — Лаура предполагала, что у них со Стерлингом будет одна спальня. У ее родителей всегда была одна. Она до сих пор хорошо помнила, как, засыпая, слышала вдалеке тихий голос матери и хрипловатый смех отца.
Когда Диана поставила канделябр на пьедестал и отделила от него свечу для себя, Лаура спросила для пробы:
— А вы где спите?
— В северном крыле.
Лаура удивилась, что с таким количеством крыльев дом еще никуда не улетел. На ее лице, должно быть, отразился испуг, поскольку Диана обреченно вздохнула.
— Завтра утром я поговорю со Стерлингом, чтобы он нанял вам личную горничную, которая будет спать в вашем будуаре. А до тех пор, я могу вам одолжить свою. — Она протянула руку и убрала с глаз Лауры выбившуюся прядку. — У нее есть парикмахерские способности.
— В этом нет необходимости, — сказала Лаура, собрав остатки гордости. — Я вполне могу сама о себе позаботиться.
И снова в глазах Дианы мелькнули жалость и смущение.
— Поскольку, вы собираетесь быть женой моего кузена, то, возможно, это и неплохо.
Диана затворила за собой дверь, и Лаура прислонилась к ней спиной, слушая, как стихают ее быстрые шаги.
Стерлинг предполагал, что призраки последуют за ним в Девонбрук Холл, но не рассчитывал, что одним из них будет Тейн. Твердые шаги маркиза преследовали его всю дорогу, пока он шел в библиотеку по широкому мраморному коридору. Когда Стерлинг был ребенком, библиотека с ее высокими полками и сердитыми гипсовыми бюстами была его единственным убежищем. Перебирая замшелые страницы книг о короле Артуре или романа Даниэля Дефо, ему удавалось забыть хоть на несколько драгоценных часов о дядином переменчивом характере и его уничтожающих оскорблениях. Но от собственного друга, пусть и действующего из лучших побуждений, сбежать явно не удавалось.
— Как ни ценю я то, что ты стал шафером на моей столь срочной свадьбе, — сказал ему Стерлинг, — но твои услуги для брачной ночи мне не требуются.
В камине весело потрескивал огонь, что, без сомнения, было делом рук предусмотрительного Адисона. Тейн плюхнулся в мягкое кресло, а собаки пушистыми ковриками вытянулись перед ним на полу.
— Ты действительно так в этом уверен? Мне показалось, что со своей последней брачной ночью ты справился с меньшим изяществом, чем обычно.
Стерлинг невесело рассмеялся.
— Ты судишь по реакции невесты на мое предложение, не так ли?
Тейн качнул головой с невольным восхищением.
— Никогда не думал, что встречу женщину, которая осмелится тебе отказать. Да еще так драматично! "Я думаю, что скорее согласилась бы пойти на виселицу, чем выйти за вас замуж" Я так и видел, как она топает ножкой и добавляет: "Руки прочь, сударь!" Если с браком у нее ничего не получится, ей светит блестящее будущее на сцене. Я всегда восхищался актрисами, знаешь ли.
