Надо срочно отправить Саню домой, в Ярославль, лихорадочно соображал Вадим; нет, это не поможет. У Краснова длинные руки, он и там его выследит. Положение безвыходное: вечно удерживать Саню в особняке Вадим не сможет. Даже если все ему рассказать, он беспечен и не поймет серьезности ситуации. Не сегодня-завтра Саня взбунтуется и захочет выехать в город. Времени в обрез. Краснов не представляет, на что замахнулся, думает, что может вынудить Вадима принять условия игры. Нет, не игра это будет, а открытая война, яростная, кровавая, на глазах у всех. Лучше сесть в тюрьму, но знать, что Егор Данилыч успокоился вечным сном.
Вернувшись в особняк, Вадим первым делом заперся в кабинете с Игорем.
Весь следующий день он провел с Александром. За обедом Саня показал ему заметку о Вертушеве, напечатанную в одной из газет, которые он просматривал ежедневно, чтобы быть в курсе всего, что творится в стране и в мире.
— Не тот ли это адвокат, что был у нас позавчера на вечеринке? Здесь высказывается версия, что его убили, — сказал он Вадиму.
Вадим сделал вид, что новость для него явилась большой неожиданностью, пожалев в душе, что знакомил Саню с Вертушевым.
Вечером того же дня Вадиму доложили, что Краснов с многочисленной охраной отправился в казино.
Александру в ту ночь не спалось. Во дворе урчали моторы, и хлопали дверцы машин. Он подошел к окну и увидел, что «мерседес» Вадима выводят из гаража. Два темных джипа уже стояли наготове. Александр спустился на первый этаж. В кабинете Вадима горел свет, у дверей стояли два охранника. Он хотел войти, но один из парней загородил собою дверь.
— Прошу вас подождать, — сказал он, — я доложу.
Александр удивился, но промолчал: обычно он входил к Вадиму беспрепятственно. Охранник постучал и вошел в кабинет. В проеме приоткрывшейся двери Александр на короткий миг увидел Вадима. Тот стоял к нему вполоборота, без пиджака, с ремнем через плечо, и, глядя себе в бок, вкладывал в кобуру пистолет. Дверь закрылась, снова открылась, из нее вышел охранник и пригласил Александра в кабинет. Вадим стоял у письменного стола, уже в пиджаке, и выжидательно, без тени улыбки смотрел на Александра.
— Можно полюбопытствовать, куда ты собрался? — спросил Александр, подходя к нему почти вплотную.
— По делам, — сухо и коротко ответил Вадим.
— Ах, по делам, — понимающе сказал Александр, запустил руку ему за пазуху и вытащил оттуда пистолет.
— Да, дела у тебя серьезные, — заметил он, повертел пистолет, разглядывая его со всех сторон, проверил набитый до отказа магазин, и снова вставил на место.
Он положил пистолет на стол и сел в кресло.
— Можешь распустить свою гвардию, — сказал он, — ты никуда не поедешь.
— Саня, не вмешивайся, — нахмурился Вадим, — мне надо уехать.
— Кто на сей раз перешел тебе дорогу?
Губы Вадима шевельнулись, но он ничего не ответил. Сейчас он удивительно напоминал какого-то большого, угрюмого и уставшего зверя. Медведя, вот кого он напоминал! Это слово вызвало у Александра какие-то смутные ассоциации. «Медведь, — вертелось у него в голове. Что-то было связано с этим словом. — Медведь, медведь-шатун. Шатун!»
Это открытие настолько его поразило, что он вскочил на ноги и ошалело уставился на друга. События последних дней завертелись в памяти, как осколки разбитой мозаики, и, развернувшись нужными гранями, сложились в одну четкую картину.
— Это… ты?! — спросил он, отказываясь верить своей догадке.
В глазах Вадима промелькнуло смятение. Он, как всегда, сразу понял, что имел в виду друг. Он занервничал, сделал несколько быстрых шагов по комнате, снял с себя пиджак и швырнул его на спинку стула.
— Да, это я, — сказал он и сел напротив Александра, избегая встречаться с ним взглядом. — Что, хорош типаж? Зловещий бандит и убийца.
Они сидели молча, и между ними, на столе, темнел вороненой сталью пистолет.
— Неужели все так далеко зашло? — горестно произнес Александр и погрузился в тягостное раздумье.
Так вот к чему может привести один опрометчивый, необдуманный поступок, вспышка гнева и ревности, муки оскорбленного самолюбия. Когда-то они вступили в братство.
Это было святое братство, всего из двух человек. Они поклялись всегда быть вместе и защищать друг друга. Так что же произошло? Девушка, которую он любил, предпочла его друга. И тогда он ушел, бросил его на произвол судьбы, на растерзание бандитам, хотя уже в то время знал, чего добивался его отец. Думал ли он тогда о Вадиме? Нет. Он думал только о себе, носился со своими обидами, обманутой верой, попранными чувствами, пестовал их и упивался своим горем, а после ввязался в бессмысленную бойню, одну из тех, что без конца сотрясают мир, вторгся в чужую страну, убивал людей, искалечил и его и себя, и теперь он один кругом виноват. Это не Вадим, а он сам не имеет права смотреть ему в глаза.
— Ничего, брат, — сказал он — я тебя вытащу.
Он поднялся и взял со стола пистолет.
— Где ты его держишь?
— Там, — мотнул головой Вадим, — в верхнем правом ящике.
Александр обошел письменный стол и положил пистолет в ящик.
— Теперь рассказывай, чего они от тебя хотят?
Вадим посвятил его во все подробности своего конфликта с Красновым. Александр задавал ему много вопросов, особенно его заинтересовала личность Краснова.
— Саня, это не персонаж для твоей книги, — с горечью прервал его расспросы Вадим, — это реальный человек, не знающий жалости и сомнений, человек смертельно опасный, развращенный своим богатством и властью, пресыщенный вседозволенностью. Он дошел до того, что ищет новых ощущений в очередном убийстве. Я должен избавиться от него, иначе… — он не смог продолжать.
— Иначе он возьмется за меня, — закончил его мысль Александр. — Вадим, я не такой простофиля, каким могу показаться. Адвокат Вертушев выпрыгнул из окна не без твоего участия, не так ли? Это он был в саду в день приема.
Вадим опустил голову.
— И до каких пор это будет продолжаться? Знаешь, почему меня интересует Краснов? Потому что это — твое будущее. Если ты не остановишься сейчас, немедленно, ты превратишься в такое же чудовище, лишенное здоровых человеческих чувств. Люди, подобные Краснову, всегда одиноки. Ты хочешь стать таким, как он? Неужели ты не понимаешь, что губишь себя, что каждое новое убийство разлагает твою душу? Знаешь, что будет дальше? Ты тоже почувствуешь свою силу, вседозволенность, ты будешь думать, что имеешь власть над людьми, и тогда уже ни в ком не потерпишь самостоятельности. Понимаешь, к чему это ведет?
Вадим поднял голову и посмотрел на него со страхом.
