– Я и так долго отдыхаю, – хмурится. – Мне бы с магазином разобраться. Там же скоро ремонт закончится. Пора возвращаться к работе.
– Еще две недели.
Она кивает и сминает простыню пальцами. Взгляд меняется. Девчонка будто в пустоту смотрит и в момент напрягается. Вспоминает. И пусть те уебки, которые рискнули ее тронуть, давно мертвы, вопрос до конца не закрыт.
Шейх еще дышит. Но ему недолго осталось.
– Ты вроде мечтала врачом стать.
Веду пальцами по ее голому плечу. Едва дотрагиваюсь до нежной кожи, наблюдаю, как Таю покрывается мурашками.
– Я взяла академический отпуск, – глухо роняет она. – Нужно было выбрать что-то одно.
– Больше не нужно выбирать, – говорю. – Ты можешь получить все.
Прижимаюсь губами к ее плечу, стягиваю простыню ниже. Прокладываю путь между лопатками. Ниже и ниже, по позвоночнику.
Обвожу пальцами ямочки на пояснице. Прикусываю зубами ягодицу.
– Ай, Руслан! – выдает возмущенно.
Пробует отодвинуться, но я не позволяю. Удерживаю за бедра, припечатываю место укуса губами, заглаживаю вину языком.
– Ты что такое творишь, – бормочет.
– Что хочу.
Опять прихватываю зубами, а после целую. Перемещаюсь выше, мягким толчком переворачиваю ее на спину и нависаю сверху, опираясь на крепко сжатые кулаки.
– Сама виновата, Тая, – усмехаюсь. – Слишком ты вкусная.
– Только я у тебя и виновата, – прищуривается.
– А кто еще?
Укладываюсь на бок и притягиваю ее вплотную к себе. Накрываю грудь ладонью, чувствую, как стрекочет сердце, бьется прямо мне в руку.
Тая. Моя Тая.
Хорошо, что ты никогда не узнаешь, чем я был занят вчера. Клянусь. Сделаю все, чтобы грязь, в которой я завязан, тебя не коснулась.
33
Она засыпает рядом. Роняет голову на мою грудь, прижимается теснее. Ее маленькая ладонь замирает на моем животе. Дыхание тихое, ровное. Она вся безмятежная.
Так странно. Девчонка пробуждает внутри самые дикие инстинкты, но именно рядом с ней нахожу настоящий покой. Расслабляюсь.
Только сейчас сон нихуя не идет. Прокручиваю прошлое по кадрам. Вчерашний день оказался пиздец долгим.
+++
– Я знаю, кто под вас копает, – сказал киприот.
И я подумал на Резника. Самый очевидный вариант. Особенно с учетом того, что тот ублюдок уже просек начало моей игры на его поле.
Я не скрывался, не путал следы. Зачем? Пусть сука знает, кто ему кислород перекроет. Год жизни, блять. Такое не прощается.
– Это не Волков, – продолжает киприот. – Конечно, у него тоже есть серьезный интерес прижать вас, и ряд действий с его стороны предпринят, но к задержанию Щербакова он никакого отношения не имеет. Как и силовые структуры. Приказ отдан выше.
Он выразительно смотрит наверх.
– Вижу, ты в курсе всего.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Я работаю на заказчика, – спокойно выдерживает мой взгляд и прибавляет: – Не за деньги.
Теперь понятно, откуда у него такая идеальная биография. “Костас Раптис” сделан под контролем из самого центра власти. Держат его крепко.
– Кто?
– Его имя ни о чем не скажет.
– А ты назови, – выдаю. – Поглядим.
– Рано об этом говорить. Он в тени. За кадром. Всегда предпочитает управлять со стороны. И выбрал вас в свою команду.
– Я работаю один.
– Я тоже, – киприот усмехается и мрачнеет: – Работал. Но одному против него не справиться. Думаю, пока будет достаточно той информации, которую я дал.
Нихуя ты не дал.
Что за гнида решила диктовать мне условия?
Многим я дорогу перешел. Так сразу и не выявить, откуда роют. В политику не лез, но какого-то чиновника мог нагнуть по ходу очередной схемы.
– Я расскажу больше при условии успешного сотрудничества.
– Ты так легко сливаешь своего… заказчика, – кривлюсь.
– Хотите гарантий?
– Крысы доверия не вызывают.
– Вам бы ближний круг проверить.
И он называет все оффшоры, через которые отмываются деньги. Каждую блядскую компанию. Перечисляет по памяти схему за схемой.
– Вы собираетесь полностью легализовать бизнес, но это не входит в планы моего заказчика, – заявляет киприот. – Он считает ваш потенциал больше подходит для карьеры в криминальном мире. Там нужны люди с жесткой хваткой.
Охуеть расклад.
Про крысу я и раньше подозревал. Когда меня под арест взяли. Но ближний круг на это и ближний, что каждого мы с Мироном проверили лично. Случайных людей там нет. И все же падаль завелась. Еще и замаскировалась хорошо. Пригрелась, блять.
– Теперь вы понимаете, кому напрямую обязаны тем, что попали в тюрьму. Кто пустил в ход раскрутку одной из ваших схем. Он хотел проверить, как вы будете действовать и остался доволен результатом. Вы справились отлично. Еще и сами выбрались.
– Почему ты решил выложить мне все это? Предлагаешь вместе играть против твоего босса. Откуда столько доверия?
Откидываюсь на спинку стула. Продолжаю наблюдать за киприотом.
Тот спокоен. Невозмутим.
– Ты знаешь, как я решаю вопросы, – подвожу итог.
Досье мое наверняка изучил. Понимает, что может вообще не выйти из этого кабинета. Нахуй мне теперь ликвидатор? Тут проблемы покруче нарисовались. Такое нужно на корню рубить.
– Знаю, – кивает. – Поэтому и предложил дружбу.
– Чего хочет твой босс?
– Я должен сказать, что за ликвидацию фирмы мало заплатить по счету. Есть еще одно пожелание. Сегодня в город вернулся человек, которого нельзя трогать. Он недавно освободился из тюрьмы.
Что за херня?
Такого ответа точно не ждал.
– Я не готов рисковать, – добавляет киприот. – Уверен, иначе мы бы не договорились и вы бы не приняли эти условия. Но теперь, когда вы в курсе полной картины, сдержать ярость будет проще.
