— Мы пришли сказать тебе, что Каллен отозвал Рори и Джилли и поставил нас присматривать за тобой, — объявил Тэвис.
Эвелинда очнулась от задумчивости и с любопытством взглянула на мужчину:
— Вас?
— Меня и Фергуса, — пояснил Тэвис. — Он собирался подняться к тебе вместе со мной, но, видимо, решил по дороге заскочить на кухню и разжиться какой-нибудь едой.
Эвелинда слегка улыбнулась и с иронией заметила:
— Его постоянно тянет на кухню отнюдь не из-за еды.
— Да. Но, кроме еды, он ничего не получит, — ответил Тэвис.
Эвелинда склонила голову набок и с интересом посмотрела на кузена мужа. Очевидно, он тоже подозревал, что Фергус питает романтическую привязанность к Бидди.
— Значит, у него нет ни малейших шансов на взаимность? — поинтересовалась она.
Тэвис пожал плечами и отошел от дверей, с любопытством оглядывая заброшенную комнату.
— Мать очень сильно любила отца. Она прощала ему все грехи и после его смерти ни разу не проявила интереса к какому-нибудь другому мужчине. По правде говоря, с тех пор ее вообще интересует только кухня. Смерть мужа совершенно изменила ее характер.
— Его смерть или смерть сестры? — спросила Эвелинда.
— Его, — твердо заверил он. — Конечно, она страшно расстроилась, когда умерла Дженни. Рыдала и рыдала без конца. Отец две недели только и делал что поддерживал и утешал ее. Но потом он умер. — Тэвис покачал головой. — Она замкнулась в себе, все время уединялась — либо на скале, сидя у могилы Дженни, либо на кухне — и старалась ни с кем не общаться. Думаю, ее разбитое сердце просто не могло бы выдержать любви к кому бы то ни было. Даже ко мне, — добавил он с кривоватой улыбкой — одновременно печальной и обаятельной.
Лицо Эвелинды затуманилось от жалости к тому маленькому мальчику, каким был Тэвис семнадцать лет назад. Что он чувствовал, когда в нежном десятилетнем возрасте, с одной стороны, лишился отца, а с другой — оказался покинутым собственной матерью?
— Кто заботился о тебе?
Тэвис пожал плечами:
— Дядя Лиам делал для меня все, что мог. А здешние дамы утешали как могли.
Блудливая улыбка, заигравшая на его губах, явно свидетельствовала о том, что женское «утешение» не ограничивалось невинными объятиями. Эвелинда нахмурилась. Интересно, в каком возрасте мальчика приобщили к плотским утехам?
— Ты помнишь Дженни? — отрывисто спросила она, желая поскорее уйти от скользкой темы.
— Да, — мягко улыбнулся Тэвис. — Она мне страшно понравилась, когда приезжала сюда в первый раз. Тогда она была счастливая, веселая и постоянно смеялась. Каллен и Трэлин вечно убегали, они считали себя слишком взрослыми, чтобы играть со мной. А Дженни нет. Я за ней хвостом ходил, и она не возражала. — Вдруг он насупился и уточнил: — Ну по крайней мере сначала не возражала. А потом она взяла моду сидеть над обрывом, глядя на долину внизу, и стала все чаще отсылать меня. Я мог ходить за ней повсюду, но только не на скалу.
— Почему? — заинтересованно спросила Эвелинда.
Тэвис состроил гримасу:
— Она утверждала, что там опасно, а еще, что ей хочется побыть одной и подумать.
— Но ты не поверил?
Тэвис покачал головой:
— Однажды я проследил за ней. В наружной стене есть дверь, но там замок с секретом, и я его тогда не знал. Зато я мог залезть на дерево. И залез… — Блудливая улыбка вновь вернулась на его лицо. — Она была не одна…
Эвелинда удивленно подняла брови:
— Кто с ней был?
— Не знаю, — ответил он. — Не сумел разглядеть. Они лежали на земле. Я видел только мужские ноги, переплетенные с ее ногами. Остальное заслоняли ветки дерева. Я лишь мельком увидел эти ноги, а потом нагнулся слишком низко и свалился. — Он криво усмехнулся. — Я не хотел, чтобы она узнала, что я шпионю за ней, и рассердилась. Поэтому быстренько вернулся в замок к матери — она занялась моими ссадинами и синяками.
На некоторое время возникла пауза, затем Тэвис сказал:
— Вскоре после этого она уехала. Кажется, через пару дней. Матери в замке не было — она охотилась на кроликов, хотела приготовить очередное рагу и облегчить жизнь кухарке. Тетя Дженни отправилась к обрыву и вернулась оттуда, заливаясь слезами. Я думал, она поранилась, но вроде никаких ушибов не заметил. Я попытался узнать, почему она плачет, но она закричала, чтобы я оставил ее в покое, и вытолкала меня из комнаты. Через несколько минут она вышла, прихватив с собой только небольшой мешок с платьями, и побежала на конюшню. — Он пожал плечами. — И уехала, не сказав никому ни слова.
— Уехала одна? — удивилась Эвелинда.
— Нет, ее сопровождали трое мужчин.
— Кто? — немедленно спросила она, подумав, что возлюбленный Дженни мог быть среди этих троих.
Тэвис попытался вспомнить, затем покачал головой:
— Не знаю. Я стоял на ступенях главной башни. Слишком далеко. Я только видел, что из конюшни выехали четверо всадников.
— Значит, кто-то должен был распорядиться, чтобы ее сопровождал конвой, — заметила Эвелинда. — Вероятно, твой отец?
Тэвис задумался и снова отрицательно покачал головой:
— Нет, его не было. Он ускакал на своем коне еще до того, как Дженни отправилась на ежедневную прогулку к обрыву.
Эвелинда напряженно размышляла над услышанным, когда вернулась Милдред, нагруженная хозяйственными принадлежностями. Она тащила метлу, ведро с водой, тряпки, целую кучу всяких щеток — и все это грозило вот-вот вывалиться из ее рук и с грохотом обрушиться на пол. Эвелинда поспешила на помощь, подхватив метлу и ворох тряпок, а Тэвис забрал у горничной ведро.
Тут же отставив ведро в сторону, он выпрямился и пошел к дверям.
— Спущусь-ка я лучше вниз, чтобы не путаться у вас под ногами. Если что понадобится — мы в главном зале.
И он скрылся из виду, прежде чем Эвелинда успела открыть рот. Она сильно подозревала, что он испугался — вдруг попросят помочь с уборкой? Конечно, сейчас мужчины с большей охотой шли на сотрудничество, однако только в обмен на печенье. А у Эвелинды ничего подобного не было. Можно послать за служанками, но комната небольшая, и, пожалуй, они отлично справятся вдвоем с Милдред. Эвелинда сосредоточила свое внимание на уничтожении паутины, а горничная принялась сгребать к дверям гнилые камышовые подстилки.
Как и ожидалось, мышей здесь было предостаточно. Пару раз Эвелинда и Милдред не смогли удержаться от истошного визга, когда растревоженные крошечные чудовища с писком метались вокруг. Тэвис и Фергус сразу же прибежали наверх, и Эвелинда решила все же приспособить их к делу. Пускай помогут вынести подстилки, собранные в одну большую кучу у самой двери. Оба мужчины сначала оказали отчаянное сопротивление, но потом им было обещано, что Бидди испечет целую партию печенья исключительно для них двоих, и они стали существенно сговорчивее. Решено — один продолжит исполнять обязанности охранника, другой — займется хозяйством.
