— Ты видел что-то у нее на ногтях. Это может быть все что угодно из десятка различных вариантов. Я уверен в одном: это не волосы. Вот тут-то она и выдала себя. Черт возьми, парень, волосы и ногти — фактически один и тот же орган. Один не может расти на другом!
— А пупок? Отсутствие пупка?
Джим Радд вскочил на ноги и начал быстро шагать по кабинету.
— Хотелось бы мне знать, зачем я теряю с тобой столько времени? — пожаловался он. — Человек без пупка или вообще любое млекопитающее без пупка — то же самое, что насекомое с температурой тела тридцать семь и семь! Этого просто не может быть. Такого не существует.
Казалось, доктор Радд все больше и больше расстраивается, обсуждая этот вопрос. Он ходил по кабинету и все время отрицательно качал головой.
Фабиан предложил:
— Предположим, я привожу ее к тебе в кабинет. И, предположим, ты обследуешь ее и не находишь пупка. Просто вообрази на секунду. Что бы ты тогда сказал?
— Сказал бы, что это пластическая хирургия, — немедленно ответил доктор. — Напоминаю: я совершенно убежден, что она никогда не проходила такого обследования, но если проходила и пупка не оказалось, то единственный ответ — пластическая хирургия.
— С какой стати кому-то придет в голову делать пластическую операцию на пупке?
— Не знаю. Не имею ни малейшего понятия. Возможно, несчастный случай. Или безобразное родимое пятно на этом месте. Однако позволь тебе сказать, что останутся шрамы. Она должна была родиться с пупком.
Радд вернулся к столу и взял бланк рецепта.
— Фаб, давай-ка я напишу тебе адрес хорошего психиатра. Еще во время той истории с Сандрой я подумал, что у тебя есть какие-то личные проблемы, которые однажды могут выйти из-под контроля. Этот человек — один из лучших...
Мистер Балик удалился.
Когда Фабиан предложил ей встретиться вечером, то увидел, что она ужасно разнервничалась. Так обычно не волнуются даже по поводу свидания с боссом, поэтому Фабиан был озадачен. Но он выжидал и развлекал девушку по полной программе. Под конец вечера, после ужина и после театра, когда они сидели с бокалами вина в уголке маленького ночного клуба, он спросил об этом прямо:
— Среда, ты не часто ходишь на свидания, так ведь?
— Нет, не часто, мистер Валик — то есть Фабиан, — ответила она и смущенно улыбнулась, вспомнив, что ей на вечер дана привилегия называть его по имени. — Обычно мы ходим куда-нибудь с подругами. Обычно я отказываюсь от свиданий.
— Почему? Так ты не сможешь найти мужа. Ведь ты хочешь выйти замуж?
Среда медленно покачала головой:
— Не думаю. Я... я боюсь. Не замужества — детей. Я не думаю, что такой человек, как я, должен иметь ребенка.
— Чепуха! Разве есть тому какие-нибудь рациональные противопоказания? Чего ты боишься — что родится чудовище?
— Я боюсь, что может родиться... что угодно. Я думаю... если у меня такое... такое странное тело, то не следует рисковать с ребенком. Доктор Лорингтон тоже так считает. А потом еще это стихотворение.
Фабиан поставил бокал на стол.
— Стихотворение? Какое стихотворение?
— Да знаете — про дни недели. Я выучила его, когда была маленькой, и оно еще тогда меня напугало. Оно вот как звучит:
Ребенок понедельника лицом хорош,
Ребенок вторника мил и пригож,
С ребенком среды хлопот полон рот,
Ребенок четверга далеко пойдет,
Ребенок пятницы все отдает...
И так далее. Когда я жила в приюте, я часто говорила себе: «Я — Среда. Я не такая, как другие девочки. Я многим отличаюсь от них. И мой ребенок...»
— А кто тебя так назвал?
— Меня оставили около приюта в канун Нового года — в среду утром. Поэтому и решили так назвать, особенно когда увидели, что у меня нет пупка. А потом — я вам рассказывала, — когда Грэшемы меня удочерили, я взяла их фамилию.
Фабиан крепко сжал руку сотрудницы своими ладонями. И с удовольствием почувствовал, что ногти у нее все-таки волосатые.
— Ты очень хорошенькая девушка, Среда Грэшем.
Увидев, что он говорит это искренно, она вспыхнула и
опустила глаза.
— И у тебя действительно нет пупка?
— Нету. Действительно.
— А чем еще ты отличаешься? — спросил Фабиан. — Я имею в виду, кроме того, о чем ты рассказывала.
— Ну, — она задумалась. — Вот еще мое кровяное давление.
— Расскажи, — попросил он.
И она рассказала.
Через два дня Среда сообщила Фабиану, что с ним хочет встретиться доктор Лорингтон. Наедине.
Весь путь до окраины города он прошел пешком, от волнения покусывая костяшки пальцев. Ему хотелось задать столько вопросов!
Доктор Лорингтон был высоким, весьма немолодым мужчиной с бледной кожей и совершенно седыми волосами. Двигаясь очень медленно, он жестом пригласил Фабиана сесть в кресло и посмотрел ему в лицо внимательно и тревожно.
— Среда говорит мне, что вы часто встречаетесь с ней, мистер Балик. Могу я спросить, с какой целью?
Фабиан пожал плечами:
— Мне нравится эта девушка. Она меня интересует.
— Интересует — как? Интересует в клиническом смысле, как интересный экземпляр?
— Что за странная формулировка, доктор! Она красивая девушка и очень милая, почему она должна интересовать меня как какой-то экземпляр?
Доктор погладил невидимую бороду, все еще пристально рассматривая Фабиана.
— Она красивая девушка, — согласился он, — но красивых девушек много. Вы, очевидно, честолюбивый молодой человек, и так же очевидно, что вы отнюдь не принадлежите к ее классу. Из того, что Среда рассказала мне, — а должен вас уверить, что говорила она только хорошее, — у меня сложилось вполне определенное впечатление: вы смотрите на нее как на некий экземпляр, но на экземпляр, скажем так, к которому вы испытываете тягу коллекционера. Откуда в вас это чувство, я понять не могу, поскольку очень мало о вас знаю. Тем не менее, какие бы дифирамбы она вам ни пела, у меня есть серьезные основания считать, что вы не испытываете к ней естественного, обычного эмоционального интереса. А теперь, когда я вас увидел, я вполне убедился, что так оно и есть.
— Рад слышать, что она поет мне дифирамбы. — Фабиан попытался изобразить что-то вроде застенчивой улыбки. — Вам не о чем беспокоиться, доктор.
— Думаю, что беспокоиться есть о чем, и о многом. Откровенно говоря, мистер Балик, ваша внешность подтвердила мои прежние впечатления: определенно могу сказать, что вы мне не нравитесь. Более того, мне не нравится ваше отношение к Среде.
Фабиан секунду подумал и пожал плечами:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
