Они поженились прямо перед началом отпуска Фабиана, в городской ратуше. После обеда молодые вернулись в офис и всем об этом сообщили. Фабиан уже нанял нового секретаря вместо своей жены.
Через два месяца он добился того, что Среда забеременела.
Его поразило, как она расстроилась, особенно если принять во внимание, что с самого начала семейной жизни он приучал ее к кротости. Фабиан пытался быть непреклонным и сказал ей, что и слушать не желает никакого вздора. Доктор Радд считает, что есть все основания ожидать рождения нормального ребенка, и все. Однако это не сработало. Тогда он попробовал мягкий юмор, лесть. Даже брал жену на руки и говорил, что любит ее слишком сильно, чтобы не хотеть маленькую девочку, похожую на нее. Не сработало и это.
— Фабиан, дорогой, — стонала Среда. — Ну как ты не понимаешь? У меня не должно быть детей. Я не такая, как другие женщины.
Наконец он прибег к тому, что берег в качестве последнего резерва вот на такой экстренный случай: взял с полки книгу и раскрыл ее.
— Я понимаю, — сказал он. — В тебе говорит наполовину доктор Лорингтон с его предрассудками девятнадцатого века и наполовину — дурацкий маленький фольклорный стишок, который ты прочитала в детстве и который произвел на тебя жуткое впечатление. Так вот, с доктором Лорингтоном я поделать ничего не могу, зато кое-что могу сказать тебе об этом стихотворении. Прочитай-ка.
Она прочитала:
Б. Л. ФАРДЖЕОН ДНИ РОЖДЕНИЯ
Ребенок понедельника лицом хорош, Ребенок вторника мил и пригож, Ребенок среды щедро все отдает, Ребенок четверга трудится весь год,
С ребенком пятницы хлопот полон рот, Ребенок субботы далеко пойдет,
Воскресный ребенок и весел, и смел,
Здоров и талантлив — во всем преуспел.
Среда подняла глаза и смахнула слезы с ресниц.
— Но я не понимаю, — озадаченно пробормотала она, — это не то, которое я читала.
Фабиан сел рядом с ней и терпеливо объяснил:
— В том стихотворении, которое читала ты, переставлены две строчки, правильно? У детей среды и четверга были те строки, которые в этом варианте у детей пятницы и субботы, и наоборот. Так вот, первоначально это было старинное девонширское стихотворение, и никто наверняка не знает, какая из версий правильная. Я разыскал его специально для тебя. Мне просто хотелось показать тебе, какая ты была глупенькая, основывая все свое отношение к жизни на нескольких стихах, которые можно прочитать в любой последовательности, не говоря уж о том, что они были написаны за несколько веков до того, как кому-то пришло в голову назвать тебя Средой.
Она обняла Фабиана и крепко прижалась к нему:
— Фабиан, дорогой! Не сердись на меня. Просто я так... так боюсь!
Джим Радд тоже был немного обеспокоен.
— О, я вполне уверен, что все будет в порядке, но мне бы хотелось подождать, немного лучше познакомиться с пациентом. И еще одно, Фаб: потребуется первоклассный акушер. Мне никогда и в голову не приходило делать это самому. Я смогу договориться, чтобы он молчал — насчет Среды и все такое. Но как только она попадет в приемный покой, то тут никаких гарантий уже быть не может. В ней слишком много всяких странностей — какая-нибудь медсестра обязательно заметит.
— Сделай все по высшему классу, — попросил товарища Фабиан. — Мне не хочется, чтобы моя жена оказалась в центре дешевой шумихи, если это возможно. Ну а если нет, то пора Среде учиться жить в реальном мире.
Период беременности проходил достаточно хорошо, никаких осложнений, помимо обычных, почти не было. Специалист-акушер, которого нашел Джим Радд, был так же заинтригован странностями Среды, как и все остальные, но он сказал им, что беременность протекает своим чередом и плод, по-видимому, развивается удовлетворительно.
Среда снова стала веселой и жизнерадостной. Если не принимать во внимание ее маленькие страхи, рассуждал Фабиан, она оказалась на удивление хорошей и расторопной женой. Хотя Среда и не блистала на вечеринках, где они встречались с другими супружескими парами из «СЛОТЕР, СТАРК и СЛИНГСБИ», но и ни разу не совершила какого-нибудь заметного опрометчивого шага. Фабиан достаточно привязался к ней, поскольку она безоговорочно подчинялась ему во всех мелочах и ему совершенно не на что было жаловаться.
Днем Фабиан был в офисе, вникая в сухие мелкие детали делопроизводства и кадровых вопросов, причем справлялся со своими обязанностями куда лучше, чем ранее. А вечера и выходные проводил с человеком, которого имел все основания считать самой необыкновенной женщиной на Земле. Он испытывал огромное удовлетворение.
Незадолго до родов Среда умоляла разрешить ей только один раз съездить к доктору Лорингтону. Фабиану пришлось отказать — хоть и с сожалением, но твердо.
— Среда, дело не в том, что он даже не прислал нам поздравительной телеграммы или подарка на свадьбу. На самом деле мне это безразлично. Я не тот человек, который держит зло. Но ты сейчас в хорошей форме. Ты преодолела большинство своих глупых страхов. А Лорингтон возьмет да и опять их оживит.
И она по-прежнему делала то, что он говорил. Без споров, без жалоб. Она и правда была хорошей женой. Фабиан с нетерпением ждал появления ребенка.
Однажды ему позвонили в офис из больницы. У Среды начались схватки прямо на приеме у акушера. Ее срочно доставили в больницу, и вскоре после этого она родила девочку. И мать, и ребенок чувствовали себя хорошо.
Фабиан открыл коробку сигар, которую берег специально для подобного случая. Он угостил ими коллег и получил поздравления от всех, вплоть до мистера Слотера, мистера Старка и обоих мистеров Слингсби. После этого он поехал в больницу.
Фабиан вошел в родильный корпус и сразу же почувствовал что-то неладное. Люди как-то странно смотрели на него, а потом быстро отводили глаза. Он слышал, как медсестра сказала у него за спиной: «Это, наверно, отец». У него пересохли губы.
Мистера Балика отвели к жене. Среда лежала на боку, поджав ноги к животу. Она тяжело дышала и, кажется, была без сознания. Что-то в ее позе заставило его ощутить острое неудобство, однако он никак не мог понять, что же именно.
— Я думал, роды должны были быть естественными, — сказал Фабиан. — Она говорила мне, что вы не собираетесь применять анестезию.
— Мы не применяли анестезию, — ответил ему акушер. — Теперь давайте пройдем к вашему ребенку, мистер Балик.
Молодому отцу повязали на лицо маску и провели его в стеклянную комнату, где новорожденные младенцы лежали в крохотных кроватках. Он двигался медленно, неохотно, в голове разрасталась пронзительная мелодия непостижимого бедствия.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
