Простите, будет очень нахально с моей стороны, попросить стаканчик виски? Сидя в мягком кресле да еще со стаканчиком в руке, гораздо приятней говорить о деле.
Он посадил Лео на диван и, не церемонясь, налил себе виски. Потом сел рядом с собачонкой и положил на колени шляпу.
— Что вы хотите? — спросил Кен, присаживаясь в кресло.
— Это касается прошлой ночи. В квартире надо мной была убита молодая женщина. Я знаю кое-что, чем можно заинтересовать полицию. — Свитинг замолчал и добродушно улыбнулся. — Но я не собираюсь ходить в полицию, мистер Холанд, хотя прекрасно понимаю, что это долг каждого гражданина. Если разобраться, зачем мне ходить в полицию? Что они дадут мне за мою информацию? В конце концов, каждый должен заботиться о собственных интересах.
Холанд неверной рукой достал сигарету и закурил.
— Я не имею к убийству никакого отношения.
Свитинг кивнул.
— Уверен в этом. Если бы я считал вас убийцей, то никогда не пришел бы сюда. Я не пускаюсь в авантюры и не хочу, чтобы меня обвинили в укрывательстве преступника. Конечно, вы не убивали, но! — он поднял грязный указательный палец. — Но в момент убийства вы были в квартире, это факт.
Кен не отвечал.
— Вы слишком умны, чтобы не понимать простых вещей, — подхалимски проговорил Свитинг. — Я смотрел на часы. — Он огорченно развел руками. — Вы попали в затруднительное положение и не сможете убедить полицию в своей невиновности. Им-то главное — схватить хоть кого-то и закрыть дело, поэтому они с восторгом вцепятся в вас.
Кен почувствовал, как в нем поднимается злоба: этот гнусный шантажист даже не пытается скрыть своей радости.
— Отлично. Я все это понимаю, — небрежно сказал он. — Короче, что вы собираетесь делать?
— Это зависит только от вас, мистер Холанд.
— Значит, шантаж?
Свитинг нахмурился.
— Какое грубое слово. Мне кажется, я имею право рассчитывать на вознаграждение за скромность.
— Сколько вам нужно?
Свитинг едва не подпрыгнул на диване: беседа приняла оборот, на который он рассчитывал.
— Я бедный человек, мистер Холанд, и не хочу скрывать — нуждаюсь в деньгах. Вы можете дать мне сейчас совсем немного, скажем, двести долларов, а потом ежемесячно делать чисто символический взнос…
— Какой? — подавленно спросил Холанд.
— Ну, долларов тридцать или тридцать пять.
Кен понимал, что если он пойдет на уступки, этот грязный тип постепенно высосет его, как паук муху. Он должен был думать об Энн, поэтому следовало держаться твердо. Кроме того, не следовало забывать, что если дело все же дойдет до суда, нужно будет платить адвокату.
— Это лишь оттянет время, — заявил он. — Полиция найдет меня и без вас, так что идите и рассказывайте, что хотите. Вам не удастся получить здесь ни цента.
Свитинг был опытным шантажистом и знал, что жертва, прежде чем дать накинуть себе на шею веревку, иногда сопротивляется.
— Обсудим мое предложение без лишних эмоций, — сказал он. — Мое свидетельство, мистер Холанд, может отправить вас на электрический стул. Ведь я — единственный, кто видел, как вы покидали квартиру мисс Карсон. Если я буду молчать…
— Вы ошибаетесь, — возразил Кен. — Меня видела еще женщина, которая живет на первом этаже. Ваше молчание стоит гораздо меньше, чем вы просите.
Во взгляде Свитинга мелькнуло смущение.
— Минутку, мистер Холанд, не нужно поспешных выводов. Та женщина не знает, кто вы, а я знаю. Было бы странно рисковать собственной жизнью, не желая расстаться с несколькими долларами. И потом — подумайте о вашей жене. Такая красавица! Как она станет горевать, узнав о том, в какую историю вы попали!
— Не вмешивайте в это мою жену! — заорал Холанд. — Вы не получите ни цента. Убирайтесь!
Сладкая улыбка, которая только что паслась на лице Свитинга, постепенно исчезла, ей на смену пришла откровенная злоба.
— Не кричите на меня, мистер Холанд. Вы не в таком положении, чтобы быть упрямым. Если мы не договоримся, я без малейшего колебания отправлюсь в полицию. Но, будучи в отличие от вас, человеком сговорчивым, я отказываюсь от ежемесячного взноса: двести долларов — и все! Слово чести!
Кен не мог больше сдерживаться. Он подошел к наглецу и вырвал у него стакан. Свитинг, который всегда в таких случаях опасался что его отколотят, вжал голову в плечи.
— Мистер Холанд, — пробормотал он, цепляясь за диван, — бесполезно…
Кен схватил Свитинга за отвороты пиджака и оторвал от дивана. Болонка, понимая, что триумф хозяина не состоялся, поджав хвост, кинулась к дверям.
Холанд, вне себя, тряс шантажиста.
— Проклятый паразит! — кричал он. — Ты не получишь ни гроша! Иди в полицию, может быть там тебе пожмут руку! Но от меня ты благодарности не дождешься!
— Мистер Холанд, — выпучив глаза, хрипел Свитинг. — Не будете же вы меня бить?
Кен выпустил врага и, сделав шаг назад, изо всей силы ударил его в правый глаз. В тот момент, когда под его кулаком чвакнула рожа Свитинга, он ощутил настоящее блаженство.
Свитинг взвыл и упал на пол с таким грохотом, который мог бы произвести разве что мешок с дровами.
— Вон отсюда! — кричал Кен. — Если ты еще раз попадешься мне, то тебе придется усомниться в том, что я не убийца. По стенке размажу!
Свитинг, прикрывая ладошкой моментально заплывший глаз, поднялся на ноги и со странной для полного человека ловкостью почти в ту же секунду оказался на улице, где его уже поджидал верный Лео.
Кен, задыхаясь, смотрел в окно на нечистую парочку. Вне всякого сомнения этот тип выдаст его, и через час полиция уже будет здесь. Несмотря на внутреннюю дрожь, он все же знал, что делать. О бегстве не могло быть и речи. Довольно глупостей, нужно положиться на судьбу. Он должен был пойти в полицию и рассказать обо всем. Может быть, ему не поверят, но надежда на счастливый исход все же теплилась в груди Холанда. Кроме того, лучше пойти в полицию, чем сдаться на милость шантажиста. Он должен опередить Свитинга.
Холанд медленно обвел взглядом гостиную: неизвестно, увидит ли он ее когда-нибудь. Фотография Энн. Сердце Кена сжалось. Какой удар для нее! Электрический стул будет самым мягким наказанием за те страдания, что он причинит жене.
Холанд подумал, что может быть стоит написать Энн, но времени уже не было. Нужно было немедленно ехать в полицию. Он вышел в прихожую, взял шляпу, запер входную дверь на ключ, остановил проезжавшее мимо такси и открыл дверцу.
— В полицию! — сказал он удивленному шоферу. — И поскорей!
Детектив Лео Дункан посмотрел на часы и тяжело вздохнул: было немногим более девяти. Он надеялся пойти домой пообедать, но надежда давно рассеялась, как мираж в Синайской пустыне. Теперь он мрачно размышлял, каким образом встретит его жена.
Каждый вечер, когда он задерживался на службе, она терзалась подозрениями, что он провел время в приятной компании. Она не желала понимать, что сама работы полицейского не может быть ограничена временными рамками. Может быть, она смягчится если узнает, что его задержало следствие по уголовному делу.
Лео Дункан посмотрел на лежащие перед ним записи. Сержант Донован приказал подготовить для шефа полиции рапорт по делу Фей Карсон, что он и сделал. Минут сорок ему пришлось корпеть над пишущей машинкой, но труды его все же увенчались успехом — рапорт был перепечатан. Теперь Донован прочитает его, внесет поправки и Дункан снова примется стучать по клавишам пишущей машинки. Если поспешить, можно будет оказаться дома еще до половины первого, именно после этого времени жена впадала в настоящую ярость.
Дункан закурил и, откинувшись в жестком неудобном кресле, перечитал написанное. В середине рапорта он с удивлением обнаружил нечто, не задержавшее сначала внимания, а теперь наполнившее сердце восторгом. Но обдумать это не представилось возможности: открылась дверь и в кабинет вошел Донован.
— Есть новости, — сказал сержант, присаживаясь на край письменного стола. — Мы нашли серый костюм того типа, а на нем пятна крови.
Дункан отодвинул рапорт.
— Как вам это удалось?
— Просто повезло. Я разговаривал с сержантом комиссариата, и он совершенно случайно сказал о находке в универмаге. Там в отделе готового платья продавец обнаружил костюм с бурыми пятнами. О'Мэлли пошел записать показания продавца, и в это время в обувном отделе нашли поношенную пару тоже запачканную кровью. Продавец вспомнил типа, который приходил покупать серый костюм. У него был пакет, когда он туда пришел, а уходил он без пакета. Продавец говорит, что спросил у него, не забыл ли он пакет, а тот ответил, что не мог забыть, потому что ничего не приносил. Его приметы совпадают с приметами убийцы, а кровь на костюме и ботинках той же группы, что и кровь Фей Карсон. Вот рапорт О'Мэлли с результатами анализа. Патрон хочет поговорить со мной перед уходом домой.
